Я поежилась. Если снять все внутренние блокировки и щиты, я стану абсолютно беззащитна. Взгляд опустился до черной морды. Из ноздри дракона потекла струйка крови. Ладно. Что я теряю? А дракону могу помочь. Постаралась расслабиться, осторожно сняла щиты и… внутрь хлынул огненный поток, горячий как лава и ослепительный, как солнечный свет после месяца темноты. Я вскрикнула и отпрянула, стараясь вдыхать ночной воздух как можно глубже, чтобы хоть как-то унять клокочущий внутри пожар.
– Извини! – Морда золотого дракона была такой виноватой, что бить ее почему-то сразу расхотелось.
– Ладно. Проехали.
– Ну я же в первый раз.
Ноги не держали. Пошатываясь, я подошла к черному и положила на него руки. Ничего. Попробовала еще раз. Эффект тот же. Слезы защипали глаза. Я пробовала и пробовала. Заклинания отлетали от шкуры и рикошетом били во что ни попадя. Вскоре вокруг не осталось ни одного эльфа. Все благоразумно очистили площадку, смекнув, что в такой ситуации смерть не самое страшное. Гораздо досаднее существовать века в облике улитки или жабы.
– Ничего не получается! – пожаловалась я неизвестно кому.
Поначалу я приняла его за Ахурамариэля, и только долгую секунду позже подняла глаза и утонула в янтарной бездне огненных зрачков красного дракона.
– Это ты?! – вскрикнула я и чуть не рухнула на землю от неожиданности.
Меня бережно подхватили зубами и поставили на ноги.
– Каким? – Глупый вопрос, но я его задала, чувствуя себя идиоткой в квадрате.
«Вот так?»
Я осторожно приблизилась к красному дракону. Он был огромен, а все существа такого размера внушают невольное уважение. Если учесть, что драконы еще и огнем пышут… Выводы делайте сами. Тем не менее я повернулась спиной к этому чудовищу. Шаг мужественный и требующий большого доверия с моей стороны. Будем надеяться, что этот поступок не будет последним в моей короткой жизни. Блоки снимались проще и быстрее, но энергия красного не ворвалась в организм чем-то чуждым и огненным, скорее это был горячий водопад, приятный, как душ с гидромассажем.
От изумления я чуть не прервала контакт.
«Ты знаешь?.. Но откуда?!»
Грусть в мыслях дракона заставила почувствовать себя последней сволочью. Этот прекрасный красный великан грустит о том, кого я так опрометчиво обратила в дракона.
Я сосредоточилась на облике эльфа. На таком, каким я его запомнила во время схватки: собранным и немного злым. Красный осторожно внес коррективы в черты, прорисовывая мелкие детали до полной четкости, словно иллюзию создавало двое мастеров.
«Пора».
Я не стала спорить. Красному виднее. Сила хлынула теплым, бодрящим потоком на морду поверженной рептилии, желтое свечение бережно окутало тело дракона, очертания стали расплываться, терять четкость и… вскоре перед нами лежал Мастер Голландиэль собственной персоной, причем абсолютно голый. Я покраснела. Эльфы обалдели. Мастер застонал. Драконы радостно затрубили. Все счастливы, а некоторые даже в шоке. Ночь положительно удалась.
Подмастерье Мастера Драконов Куршавиэль вызвался меня проводить. Все настолько были поглощены зрелищем, что наш совместный уход не вызвал никакого сопротивления. Конечно. Куда уж нашему скромному исчезновению до знаменательного события превращения дракона в известного им Мастера! Один только золотой послушной собакой прошлепал следом практически до двери крепости.
– Постой! – окликнул он меня. – Если хочешь… – Он смутился и заскреб лапой по песку двора. – Если хочешь… Словом… Ты могла бы запечатлеть меня.
Я захлопала ресницами. И как прикажете это понимать? То, что каждый дракон, вылупившись из яйца, подвергается запечатлению своим будущим Всадником, – это я уразумела. Плохо представляла себе, что именно это дает, но поняла.
Улфи истолковал мое замешательство по-своему, и пока я тщетно пыталась изобразить на лице хотя бы жалкое подобие умного выражения, добавил:
