Магистр кивнул, и на щеке невесты блеснула слеза; кто-то восхищенно вздохнул, посчитав, что её переполняло чувство счастья.
Рука Минервы по-прежнему лежала на моей, демонстрируя свои на меня права; я не был её собственностью, но в то мгновение чувствовал себя таковой. Знал, что не могу противиться публично, ведь, опозорив её, больше никогда не увижу всего, что люблю; а у меня на это были большие планы. Натянув улыбку, я продолжал наблюдать за ходом церемонии, согревая руку ледяной принцессы. Ариадна бросила короткий взгляд в мою сторону, и даже за то мимолетное мгновение, что он задержался на наших ладонях, я прочёл вопрос, что тревожил её сердце.
Она снова сделала это с тобой, да?
Я надеялся, что к концу вечера ответом останется слово “нет”.
Рагна поднял руки над головой и трижды оглушительно хлопнул в ладоши. Показалось, будто даже солнце померкло, лишь бы представлению досталось больше внимания. Над головами новоиспеченных супругов рассыпались мириады цветных пылинок, которые, оседая, окрашивали их наряды; причудливыми узорами краска ложилась на ткань, будто проявляя уже имеющийся на ней рисунок. Цвета их династий смешались, и два серо-оранжевых одеяния присоединились к калейдоскопу нарядов в зале.
Держа в руках бархатную подушку, к пьедесталу подбежал юный, до ужаса взволнованный оруженосец. На подушке лежало два сверкающих металлом предмета, и один из них принц тут же взял в руки. Усыпанное драгоценными камнями ожерелье выглядело тяжелым и безвкусным, но, безусловно, кричало о богатстве обладателя.
— В знак единения наших семей, — сказал принц, застегивая подарок на шее жены. Ариадна подалась вперед, будто оно её потянуло к земле.
— В знак преданности и взаимопомощи, — выдавила она, преподнося ему искусный кинжал.
Завидев рукоятку оружия, толпа замерла: убежден, каждый подумал, что подарком окажется легендарный меч Уинфреда, так много значащий для Греи и её жителей; к сожалению или к счастью, Ханта не настолько ценили как союзника короны.
— Прошу, вытяните руки, — ласково произнес магистр, будто церемония и вправду трогала его пропитанное магией сердце.
На левое запястье каждого из супругов Рагна надел браслет — разомкнутое кольцо из необычного сплава металлов. Свет переливался в его отполированной поверхности, отбрасывая синие, даже фиолетовые блики, завораживая и влюбляя. Никогда прежде я не видел подобного; в наших краях таких совершенно точно не делали. Склонившись над браслетами, магистр что-то тихо нашептывал, и от него завеяло терпким запахом вербены. Из ладоней его полил теплый свет, запаивая кольца; те сжались, плотно обхватив запястья обладателей.
— Не разрубить мечом и не расплавить пламенем, — торжественно объявил магистр. — Так же, как и отныне связывающие вас семейные узы.
— Отныне и навсегда, — добавил Хант.
— Отныне и навсегда, — тихо вторила Ариадна.
Во время бала Минерва не покидала меня ни на миг. Когда я кружился в танце с другой женщиной, её волосы дуновением ветра щекотали мне шею, а взгляд мурашками пробегал по спине. Она была со мной, даже если нас разделяли многочисленные метры бального зала; поселилась под кожей ощущением чего-то холодного и захватывающего. Я не мог позволить повториться тому, что случилось на предыдущем балу, но и ей теперь не приходилось завоевывать моё внимание прикосновениями; она прекрасно справлялась издалека.
Лишь лицо Ариадны спасало мою душу. Она была сломлена; изображать счастье быть женой того, в присутствии кого каждый сантиметр тела полыхает стыдом и гневом, давалось ей непросто, и всё же она справлялась, хоть и намеренно не пряча грусть в глазах. Я пробирался к ней через многочисленные руки и пышные подолы, через запахи духов и сладкие речи, пока она терпеливо ждала, принимая лживые поздравления.
— Ваше Высочество, — поклонился я. — Прошу, подарите мне танец.
Под одобрительный кивок матери, принцесса выразила своё согласие, молчаливо подав мне руку. По телу прокатилась волна тепла, отгоняя наступление холода Минервы; поразительно, какую сильную роль наследие матери сыграло в них обеих.
Впервые за день я увидел её улыбку. Хоть я совсем не слышал музыки, танец нёс нас, закручивая в водоворот таких же пар, но я не видел никого, кроме измученной лисицы. Хотел бы я обратить время вспять и спрятать её от Ханта, увезти куда-нибудь далеко, за сапфировый океан, в места, что нам незнакомы и где никому незнакомы мы, но такой силой не обладали даже боги — что уж говорить о никчемном их слуге. Лучики морщинок в уголках её глаз освещали мой мир, и земля уходила из-под ног.
— Не смотри на меня так, — усмехнулась принцесса. — Не то заработаешь ещё один шрам.
— И не пожалею о нём ни секунды.
