Я опустился на пол подле свисающей с кровати руки Ариадны и припал к ней лбом, не представляя, как сообщу лисице об увиденном; старший брат всегда был для нее примером честности, прежде всего, с самим собой. Голова заболела, и давно знакомый писк вновь возник на задворках сознания; порой он не замолкал часами, и я научился привыкать к пульсирующей боли в ушах. Не знаю, сколько времени я провел, борясь с сомнениями, но шепот за дверьми комнаты раздался, когда солнце ещё не вышло из-за горизонта.
— Я видел тебя, — прозвучал голос. — Как и ты меня. Позволь войти.
Нехотя поднявшись на ноги, я дошёл до двери и лишь слегка приоткрыл её; капитан, будто на мгновение обернувшись жидкостью, проскользнул в эту щель. Я кивнул в сторону постели, намекая не шуметь; удивление Кидо скрывать не стал, впрочем, не слишком изумившись, и замялся, не зная, с чего начать. Мое мрачное молчание едва ли способствовало началу разговора.
— Лэндон хорош для роли советника, — наконец начал он. — Дальновидный стратег и верный подданый, но… он слишком эмоционален. И восприимчив.
Неоднозначная характеристика застала меня врасплох. Осознав, к чему вел капитан, я оказался обожжен пламенем стыда. Как смел я помыслить, что человек, приходившийся мне другом, мог так поступить? Клеймо лжеца давно зарубцевалось на моей коже, и мне следовало бы осторожнее делать выводы о других.
Не дождавшись реакции, капитан продолжил.
— Ему приходят ведения, и Рагна принимает их за пророчества.
— А Минерва…
— Беспрекословно прислушивается к магистру.
Я наполнил грудь воздухом; если руны Лэндона и вправду открыли ему мир пророчеств, то его соседство с жадными до власти людьми могло обернуться катастрофой. Не считая носителей титулов аирати и азаани, пророки встречались крайне редко; все они рано или поздно становились приближенными королей и вполне удачно предсказывали ход любой войны, тем самым помогая расширять границы государств. Охота за пророками велась как среди людей, так и среди магов и эльфов — преследуя разные цели, всем одинаково хотелось заполучить желаемое.
— И что же он видел?
— Говорит, Богиня опускает его в кровавое море, откуда он черпает кубком, но никак не может напиться, — с толикой отвращения произнес Кидо. — И лишь когда лик Минервы возникает в небе, вместо солнца осветив мир, жажда крови исчезает.
— Думается мне, его горло иссохнет с новой силой.
— Я убедил его, что не поддерживаю негласного сопротивления, — с легкой ухмылкой пожал плечами капитан. — Что мне попросту нужно время, чтобы проникнуться их идеями.
— Идеями чего? Ненависти и честолюбия?
— Он зовет это благодарностью, почтением и выполнением обещаний.
Темные волны волос упали на лоб Кидо, пряча скривившееся от сомнений лицо.
— Встретимся через час после рассвета?
— Как и условились, — кивнул я.
Капитан исчез во тьме коридора, а я так и не решился лечь рядом с Ариадной и уснул на полу, прислонившись спиной к стене.
Той ночью мне снилось кровавое море.
Как только рассвело, солнечные лучи пробрались в комнату через щель между шторами и принялись настойчиво щекотать мои веки. Открыв глаза, я долго не мог отвести их от принцессы; прижатое к подушке лицо причудливо деформировалось, а приоткрытые губы покрылись влагой от горячего дыхания. Непослушная прядь упрямо норовила коснуться её рта, и я, еле касаясь нежной кожи, откинул её назад.
Подобрав самый приличный комплект одежды из тех, что было бы не жалко повредить во время поединка, я повесил на пояс все свои клинки и закинул за спину колчан и лук. Написав записку лисице с советом, в какое время её с большой вероятностью не заметят, выходящей из моих покоев, покинул их сам.
На тренировочной поляне за конюшней собралась добрая сотня воинов — по большей части бывших и названных. В толпе встречались, разумеется, бойцы с мозолистыми руками и испещрёнными шрамами лицами, но выделяло их совсем иное — интерес в глазах. Во взглядах прочих толстосумов читался лишь страх.
На сооруженном для магистра помосте было пусто, хоть оговоренное время и наступило, но у подножия стояли капитан гвардии и советник короны. Публичного интереса друг к другу мужчины не проявляли, не произнеся ни слова с появления на поляне, однако само их нахождение на столь малом расстоянии уже было понятным жестом. И понятным не только мне.
— Наконец-то и Фалхолт перестал манерничать, — бросил кто-то за моей спиной. — Понял малец, что капитану легко найти замену.
— Видно, добился цены, за которую не жаль продаться.
Я нахмурился. Разумеется, никому не платили за сотрудничество в предстоящей войне, напротив — для участия в ней вассалы сами вносили суммы в королевскую казну, — но что, если это золото было необходимо для оплаты определенных бойцов? Тех, что встают на чью-то сторону не по воле души, а лишь если выручка с лихвой покрывает издержки. Тех, чья сила настолько важна и отлична от прочих, что они стоят того.
Магистр появился на помосте неожиданно, вновь провернув свой трюк с лишением толпы голоса.
