Понимая, что прошу у Териата многого, я не слишком надеялась увидеть его той ночью. Если мы не сбежим сегодня, ему придется пережить еще двести ударов плетьми, возможно — не раз, и я вздрагивала, представляя, как орудие наказаний разрывает его кожу. Страх бродил по моим венам, заставляя цепенеть, и, как бы я не бежала от сестры, масштаб ее личности стал настолько велик, что доставал меня повсюду.
Треск постепенно становился громче, будто бы становясь ближе. Я выглянула за дверь: ни единой души. Даже слуги с кухни затихли, если вообще ещё были на своих местах. Непонимающе хмыкнув, я вернулась в кладовую, закрыв за собой дверь.
На полу, подобно молнии на небе, вырисовалась сеть трещин. Утварь на стеллажах задрожала. Каменные плиты будто вспузырились, подкидывая осколки в воздух, а затем, не выдержав, лопнули. Замок дрожал в нетерпении распасться. Я прижалась к стене, хоть и не была уверена, что она не потянется в подземелье вслед за остальной комнатой; тонкая полоска пола, на которой я стояла, оказалась единственным уцелевшим куском кладовой. Каменная пыль не давала рассмотреть даже вытянутой вперед руки, но исчезающий вдалеке грохот кастрюль ясно давал понять глубину образовавшейся пропасти. Я подняла верхний слой платья, чтобы прикрыть лицо.
Если бы у слова “горячий” был запах — именно так я описала бы витавший вокруг меня аромат.
Земля уходила из-под ног, и свободной рукой я отчаянно вцепилась в стену. Скрежет ногтей о камень затерялся в общем шуме, но по руке прошла неприятная дрожь. Когда звуки обвала стали затихать, а пыль перестала окутывать лицо, я открыла глаза. В сантиметрах от меня зияла дыра, с далекого дна которой доносились обеспокоенные крики, делая темноту вокруг еще более гнетущей.
Вторя ползущей по стене трещине, рокот прокатился по замку. Стена казалась грудью, что вздымалась от тяжелого дыхания, но попытки удержаться от разрушения были тщетны. К потолку взвилась ещё трещина, и еще… отмахнувшись от очередного облака каменной пыли, я оказалась встречена видом безоблачного звездного неба.
Мутное пятно, на которое прежде я едва ли обращала внимание, упорно взбиралось по обломкам. В нем с трудом угадывался эльф, черты которого я заучила наизусть: слипшиеся темные волосы, пропитанная кровью одежда. В глазах его сверкал свет, будто их заменили нити молний, собравшиеся в плотные клубки.
Териат выкарабкался из пропасти, и, встав там, где прежде была стена, направил на меня сияющий взгляд.
— Лисица, — произнес он, и голос его оказался настолько тяжелым, что меня лишь сильнее прижало к стене. — Нам пора.
Эльф протянул мне руку; протяни я свою в ответ, пришлось бы шагнуть в пропасть, чтобы соприкоснуться.
— Я не допрыгну.
— Закрой глаза.
Я не узнавала лицо напротив, но следовало ожидать, что после пережитого Териат не будет прежним; никто не сумел бы забыть всеобъемлющий ужас, подкармливаемый неизвестностью, что захлестывал каждую минуту пребывания в подземелье. Но я не бывала в подземелье. Не сидела в клетке, будто одичавший зверь. Не получала удары плетьми, словно обленившаяся кобыла. Я не знала, что он пережил, и, сказать по правде, никогда не хотела бы узнать.
Послушно закрыв глаза, уже через мгновение я ощутила ветер, гуляющий в моих волосах, а затем едкий запах жженой ткани. Рука Териата обвилась вокруг моей талии, прижимая к себе со всей жадностью, на какую только был способен.
— Прости, — прошептал он. — Я испортил платье.
Нервный смешок от нелепости извинения вырвался из моего рта. Чуть отстранившись, я дотронулась до его волос. Застывшие кровь и пот сделали их похожими на колья, но острым показались не они сами; находившееся под ними удивило меня значительно больше. Кончики его ушей стали прежними: устремленными к небу и безжалостно выдающими происхождение хозяина.
Ночной воздух ласкал кожу, умоляя застыть в мгновении навеки. Сердце переполнялось чувствами, но разум кричал иное. Очнись.
— Что это?
Териат задал вопрос, взглянув за мою спину, и я бы непременно изобразила оскорбление его бесцеремонным прерыванием чувственного момента, если бы выражение его лица не было таким озадаченным. Набравшись смелости, я глубоко вздохнула и резко повернулась к замку.
Из-под обломков стены торчало нечто из темно-коричневой кожи с причудливым тиснением; рисунок напоминал руны, перемежающиеся изображениями цветов и растений. Не сговариваясь, мы одновременно двинулись в сторону загадочного предмета. Осторожно ступая по раскрошившимся камням, я потянулась к обломкам; кожаные ножны огрубели за годы, что провели внутри стен замка, но искусность выделки с годами не померкла.
— Это…
— Да, — протянула я.
Эзара гулко рассмеялся, даже не пытаясь вести себя скрытно — страх ему был неведом. Сила бушевала в его теле; казалось, он мог испепелить одним лишь взглядом. Власть ослепляла разум, не позволяя увидеть размер волны; тем легче становилось под ней потонуть.
