Я взялась за резную рукоятку и потянула меч на себя. Клинок игриво поблескивал в лунном свете, словно был возбужден мыслью снова стать частью сражения, и со свистом выскользнул из ножен. Я с восторгом осматривала оружие; не думала, что когда-либо увижу вещицу из легенд о моей семье. Впрочем, и говорящего оленя встречать я тоже никогда не планировала.
— Выходит, он замуровал его в стене кладовой? — хмыкнул Эзара.
Я смутилась, тщательно перебирая в памяти планировки замка разных годов.
— Во времена его правления здесь… здесь была уборная.
Териат расхохотался громче прежнего.
— Твой предок был шутником, — улыбнулся он, но уже через мгновение помрачнел. — Впрочем, войне там самое место.
Со стороны города послышался гул приближающихся голосов. Догадываясь, в какой из стен образовалась брешь, стражники спешили на неё взглянуть; скорее всего, из любопытства. Меч приятно лежал в руке; легкий и маневренный. Я приняла положение, из которого удобнее всего начинать поединок.
Из-за угла выбежало несколько запыхавшихся теней. По мере приближения становилось очевидно, что стража была родом из Куориана; иначе они не окружали бы островного принца таким плотным кольцом. Боковым зрением я видела, что из-за другой стены неспеша вышли еще две крупных фигуры, но они не вызывали беспокойства; слишком знакомыми были очертания.
— Ваше Высочество! — воскликнул один из стражников, бесцельно размахивая мечом. — Отойдите, чтобы мы могли схватить преступника!
— Нет, — спокойно ответила я.
Островитянин вскинул брови.
— Госпожа, возвращайтесь в замок! Он опасен!
— Нет.
— Ариадна, — послышался голос Ханта, пробирающегося сквозь плотную цепь тел. — Подумай хорошенько. Разве стоит этот отступник того, чтобы отказаться от сестры, от родного королевства?
— Единственный предатель Греи — это Минерва.
— От меня? — продолжил он.
Мольба в глазах мужа должна была растопить мое сердце, но вместо этого выглядела лишь как лживая попытка манипуляции. Я каменела при виде его лица, но не замирая от страха, а становясь недвижимой, непоколебимой глыбой, твердости которой позавидовал бы алмаз. Его любовь была беспощадной язвой на моем теле.
— Он стоит сотни таких, как ты.
Хант тяжело вздохнул и махнул рукой, отдавая заранее оговоренный приказ; стража тут же выступила вперед, скрывая принца из виду. Воины приготовили оружие, готовые к незамедлительной атаке; один из стражников заметно нервничал, будто заставляя себя на что-то решиться.
— Ваше Высочество!
Куорианец резко шагнул ко мне, но не сумел приблизиться ни на миг; одним движением руки капитана я оказалась на два шага левее. От тяжелого дыхания брата на макушке зашевелились волосы. Териат встал на мое место и устрашающе сверкнул глазами; в его ладони тут же заискрились молнии, нетерпеливо ожидая указаний.
— Тронешь её, — прорычал он. — И я сломаю каждую косточку в твоем убогом теле.
Одна из молний заинтересованно потянулась к стражнику, и тот отпрянул, повалившись на землю. Все прочие тоже сделали несколько шагов назад, однако Хант боле не прятался за их спинами; он отошел в сторону, презрительно взглянув на подчиненных, будто своим желанием жить те позорили его честь.
— Капитан Фалхолт, — наигранно поклонился он. — Сердце бедного советника разобьется в дребезги, узнав о вашем предательстве.
— Тогда он наконец ощутит то же, что и я.
Кидо выплюнул эти слова со всей болью, что месяцами копилась в его душе.
— Что ж, хорошей дороги, — улыбнулся принц, не пряча фальши. — Эй вы, болваны! Молитесь, чтобы Богиня была слишком занята, чтобы увидеть ваш позор.
Стражники нехотя поплелись за принцем, ни разу не обернувшись. Кидо то и дело срывался с места, желая бросить им в спину если не нож, то что-нибудь до безумия неприличное, но я раз за разом его останавливала. Не было нужды дополнительно их унижать: их собственный начальник с лихвой с этим справился.
— Повеселились и хватит, — осуждающе бросил Киан. — Подойдите ближе.
Не дожидаясь, пока возможные противники скроются из вида — что разумно, ведь на их место вскоре могли прибыть новые, — разведчик сделал из нас четверых жалкое подобие круга и вытащил из сумки на поясе небольшой сверток из мешковины; точь-в-точь как тот, что ворон оставил на моей подушке.
— Дышите глубоко, — приказал он строго. — Даже если захочется не дышать совсем.
Замахнувшись, эльф с силой бросил сверток в середину круга. Зеленоватый дым вмиг окутал нас; я чувствовала, как въедливо он впитывается в кожу, как проникает в каждую нить одежды. Запах был нестерпим. На глазах наворачивались слезы, в горле комом стоял бесконечный кашель, и все же я продолжала дышать полной грудью. Легкие невыносимо горели, но после очередного вздоха боль вдруг ушла. По телу прокатилась слабость.
Последним, что я видела перед тем, как провалиться во тьму, были пустые белые глаза.
Аррум не встретил нас, как героев, чего я по какой-то причине ожидал; наше прибытие едва ли было замечено, даже учитывая двух чистокровных темноволосых людей, неожиданно возникших на эльфийских землях.
