Обычно строгое лицо тиара озарилось смущенной улыбкой на тонких губах. Прежде я никогда не видела его таким, и это выражение лица даже показалось мне чуточку противоестественным.
— Разве что самую малость, Ваше Высочество, — учтиво ответил Финдир и предложил моей спутнице согнутую в локте руку. Аурелия с энтузиазмом подхватила эльфа, увлекая куда-то вглубь пирующей толпы.
Териат сновал между собратьями и хорошо знакомыми ему гвардейцами, сверкая от переполнявших его эмоций. Казалось, он истосковался по дружескому общению, и изо всех сил старался напитаться им про запас. Мы встречались лишь изредка, чаще всего — взглядами, но проходя мимо всегда едва заметно касались друг друга тыльной стороной ладони.
Чиновники разных уровней почти сразу после начала пира напали на меня с требованием немедленно решить несколько вопросов государственной важности. Я была вежлива, ссылаясь на полнейшее отсутствие сил, но не смогла держаться долго; после четвертого подобного запроса я в шутку пригрозила, что еще одно слово повлечет за собой перемещение меча Уинфреда из ножен в брюхо чиновника. Шутка была чрезмерной — или потому, что после правления Минервы все привыкли к жестокости, или потому, что на моей одежде еще не высохла кровь ее пособников, — но до самого совета я больше не встретила ни одного должностного лица.
Несколько устав от гула голосов, я прислонилась спиной к стене в дальнем углу столовой, более-менее свободном от пиршества. Наблюдать за счастьем двух народов было неподдельным удовольствием, но мрачные мысли каким-то образом все же закрадывались в мой разум. К сожалению, восторг от победы пройдет быстро. У одних — в день, когда посчитают и назовут убитых, у других — когда подсчитают финансовые убытки. Мерзкое, отягчающее душу осознание, что историю Греи вновь вершили семейные междоусобицы, повлекшие за собой необъятные страдания всех причастных, не уйдет, когда кровь отмоется от рук, а одежды станут пахнуть лимоном. Оно будет разъедать мое сердце, как паразит, до самого дня моей смерти.
Веселье улетучилось, а вместе с ним — и силы. Мы не спали больше суток, и тело упорно напоминало о пережитой нагрузке. Кости заломило, мышцы заныли, а веки под собственной тяжестью опускались, невзирая на мои протесты, поэтому я поддалась дреме, сложив руки на груди и плечом уперевшись в угол. Устойчивая поза позволила мне провалиться в сон, не покидая дорогих гостей, и какое-то время я справлялась с ролью молчаливого надзирателя.
Первым, что я увидела, очнувшись, был находившийся далеко подо мной пол. Чувство полета над землей заставило вздрогнуть от испуга, и лишь тогда я ощутила, что меня держат твердые, теплые руки Териата. Он рассмеялся, отчего в уголках его глаз заволновались веера морщинок, и слегка коснулся моего лба губами.
— Создается впечатление, что ты готова спать где угодно, кроме собственной постели.
Я сделала вид, что пропустила замечание мимо ушей.
— Который сейчас час?
— Почти полдень, кажется, — пожал плечами Эзара.
— Воины уже разошлись?
— Не все. Самые стойкие намерены пировать до ночи. Аштон сказал, что в такое время ложатся спать только принцессы и их карманные собачки.
Эльф чуть зарычал, намекая, что из двух предложенных категорий к принцессам себя не относил.
Названное им имя явно принадлежало человеку, и я усиленно пыталась вспомнить, какому именно, но в памяти не всплыло ни единого образа. Пожалуй, мне стоит поближе познакомиться с теми личностями при дворе, чьи имена и титулы мне мало знакомы.
У дверей моих покоев не было стражи, и я встревоженно подумала, что не видела их лиц на пиру. В комнате же нас встретила Миа, заснувшая, точь-в-точь как я, щекой прислонившись к стене. Териат аккуратно поставил меня на ноги, и, пока я отправляла самоотверженно ожидавшую меня служанку отдыхать, он сумел самостоятельно набрать ванну и даже бросить туда нечто, отчего комната заполнилась плотным сладким запахом. Я удивленно уставилась на него, пораженная навыками эльфа.
— Что? Я, быть может, и притворялся богачом, но руки не отваливаются, если выполнять некоторые бытовые вещи без помощи слуг, — съязвил он, демонстрируя две абсолютно невредимые руки. — Можешь верить мне. Я проверил.
Сон все еще окутывал мое сознание туманной пеленой, и я, лишь слегка улыбнувшись, молча побрела к пышущей жаром ванной. Териат помог мне снять остатки доспехов и остальную одежду. Хоть я и не впервые представала перед ним обнаженной, это сильно смутило меня, и потому, когда кожи перестал касаться последний лоскут ткани, я мгновенно юркнула в воду. Тело расслабилось, превратившись в безвольное нечто, и я рисковала уснуть, уйдя под воду с головой; Эзара тщательно следил за тем, чтобы этого не произошло. Отыскав в шкафу ленту, предназначенную для затягивания корсета, он оторвал от нее кусок и подвязал ей мои волосы. Он также порывался помочь мне с мытьем, принеся губку, но эту часть я уже сумела взять на себя.
