— Хорошо, — мгновенно согласился я, вздрогнув от звука своего голоса. Азаани довольно кивнула, но перед тем, как начать свой рассказ, я добавил: — Но у меня тоже есть небольшая просьба.
Учитель для меня нашёлся быстро. Один из состоящих в совете тиаров — так зовут эльфов, что обладают магией, — согласился незамедлительно приступить к тренировкам.
Сказать, что Финдир был не слишком снисходителен к тому, кто в ужасе от сил, пустивших корни внутри него, — пожалуй, не сказать ничего. Занятия были изнурительными. Физическая подготовка, как заверил Финдир, важна не меньше моральной, потому как сила подобна птице, и если клетка её будет недостаточно крепка, то она запросто вырвется, оставив после себя лишь обломки.
Опытный тиар также заставлял меня много времени проводить в глубинах моего сознания. Искать слабые места и бреши, которые при определенных обстоятельствах могли стать поводом для сомнений в себе и привести к потере контроля. Зарываться, чтобы отыскать место, где сосредоточена вся сила, чтобы узнать, что провоцирует её появление.
Несколько раз во время подобных медитаций от меня отскакивали искры, а если учитель доставал вопросами, на которые я не знал ответов, небольшие разряды появлялись, проводя дрожащие дуги между пальцами и соединяя их между собой. Финдир, прежде не видевший ничего подобного, чуть не пищал от восторга, а я, замечавший молнии, тут же сбавлял градус гнева и позволял им пропасть.
— Э́зара, не расслабляйся! Попробуй ещё раз, — подгонял он меня.
Узнав, на что я способен, тиар тут же придумал мне прозвище — э́зара, что на староэльфийском означает «молния», — и с тех пор моё настоящее, по факту означающее то же самое, имя никогда больше не касалось его уст. Впрочем, это наладило определенную связь между мной и учителем. К тому же, это помогало абстрагировать мою обычную личность от кишащей неизвестностями личины и сделать вид, что та никак не влияет на первую.
Несколько недель за интенсивным обучением пролетели, как миг, ибо я едва успевал даже спать, не говоря уже о том, чтобы общаться с семьей и друзьями. Бэтиель недовольно фыркала каждый раз, когда я пробегал мимо неё на пути к пустующей поляне, отдаленной от жилых мест в силу опасности экспериментов, а Индис понимающе кивал и замолкал, позволяя поделиться впечатлениями от уроков. Чаще всего я находил его на посту; несмотря на то, что я прекратил вылазки в Грею — по многим причинам, — он не переставал дежурить там чаще прежнего.
Факел в окне башни Восхода сохранял мучительное молчание.
Осень с каждым днем ускоряла природные процессы. Лес, словно стеснительная, но обреченная нимфа, медленно раздевался, понимая, что иного пути к перерождению у него нет, и принять его — единственное верное решение. Некоторые виды птиц покидали наши края, прощаясь с сородичами, в то время как другие старательно собирали пропитание и уплотняли гнезда, делая их более теплыми и безопасными. Лисы сновали из стороны в сторону, беспокоя шуршанием сухой листвы в попытках обустроить норы на зиму, а кабаны неторопливо доедали уже иссохшие грибы и ягоды.
В день, когда первые хлопья снега коснулись земли, эльфы церемониально собрались на главной поляне, чтобы вместе с азаани поприветствовать пришедшую зиму. Зима для эльфов — время плодородное, но не благодаря земле, а благодаря чуду деторождения; из года в год случалось так, что именно в морозные месяцы рождалось больше всего наследников древнего народа. Эльфы приучили себя быть благодарными за это, ведь если новорожденный ребенок перенесёт зимнюю стужу, все последующие годы едва ли станут для него большим испытанием.
С приходом холодов приходилось менять и гардероб. Привычные темно-зеленые мантии сменялись на белоснежные, утепленные изнутри. Да, благодаря мирным договорам с близлежащими государствами нужды сливаться с окружающей средой не было, однако эльфы чтили эту традицию, ведь однажды она могла сослужить им хорошую службу. Утепленные сапоги, более плотные рубашки и штаны — всё это сковывало движения и усложняло множество процессов, но все же было необходимо, несмотря на сниженную чувствительность к холоду.
— Эзара, дракон тебя подери, соберись!
Финдир не слишком считался с высоким статусом, позволяя себе хлесткие выражения как во время тренировок, так и во время собраний совета. Вот и тогда, когда я не мог собрать волю в кулак и отыскать источник силы, он вышел из себя. Я сидел неподвижно несколько часов, тщетно пытаясь вытащить из себя хоть что-то.
— Я не могу, — честно признался я, закрывая глаза.
— Можешь.
— Не могу.
Учитель поджал губы, сжал кулаки и направился в мою сторону. Я знал, что он не сделал бы ничего, о чём позже пожалел бы, потому умом был спокоен, но тело сработало иначе — инстинктивно, — и реакцией на напряженного и ускорившегося эльфа стала готовность бежать. Всё внутри меня приготовилось к прыжку, будто я обратился животным, затаившимся в ожидании нападения на жертву. Финдир протянул руку к моему плечу.
— Можешь!
