В миг, когда его пальцы коснулись моего плаща, меня обдало волной жара. Она прокатилась вниз от живота, к ногам, пытаясь поднять с земли, а затем отпрыгнула вверх, к голове, не упустив ни одной клетки моего тела, заполнив собой всё. Глаза распахнулись так широко, что их обожгло морозом, и несколько слез тут же скатились по щеке, замерзая на ходу. Казалось, скорость моих реакций возросла в разы, а время замедлилось, став тягучим, как смола. Я оглядел поляну и лишь затем задержал взгляд на учителе. Разряд молнии, прокатившись вниз от шеи к предплечью, игриво запрыгнул на руку Финдира и обволок её. Эльф, оттолкнувшись самостоятельно или будучи подтолкнутым молнией, отлетел на несколько шагов, но на его лице не было страха, злости или недоумения — оно выражало неподдельный восторг, а глаза сверкали зеленым огнем.
Время резко восстановило свой ход, и Финдир звучно упал в большой сугроб, подняв вокруг себя вихрь встревоженных снежинок. Он несколько секунд пролежал там, даже не пытаясь встать, и я, занервничав, подошёл, чтобы помочь учителю. Из глубины сугроба прозвучал раскатистый смех.
— Я же говорил, что можешь! — приняв протянутую руку, заявил Финдир. — Ох, Эзара, чую, ты ещё потреплешь мне нервы! Ты понял, как это получилось?
— Вы до безобразия меня достали, — шутливо ответил я.
— Ха! Без проблем, буду делать это почаще!
Широкая улыбка озарила длинное лицо; это, как и удивительно высокий рост, явно выдавало в нём родственника Аэгтира. Крупные черты лица — глаза, нос, лоб, челюсть, — всё казалось пропорциональным, если не брать в расчёт тонких, будто постоянно сжатых в раздражении губ. Короткие, лежащие аккуратными волнами русые волосы под отражающимся от снега солнцем сверкали рыжеватым огнём, а щетина и вовсе ослепляла. Огонь пронизывал все его существо, и в этом состояла его главная сила и обязанность: своей магией он поддерживал безопасное для леса освещение, потому как в команде с другим тиаром мог создавать не только огонь, но и иллюзию огня, дающую свет без разрушительного жара. Я с трудом мог представить, сколько лет тренировок ушло для достижения такой гармонии со своей силой, но, казалось, ему не терпелось рассмотреть все грани моей как можно скорее.
Выходка с молнией, конечно, впечатлила Финдира, но повлекла за собой неприятные последствия; покрытая многочисленными ожогами рука вынудила закончить занятие раньше обычного. Его восторженная реакция смягчила мой стыд, и всё же меня не радовало причинение боли учителю. К тому же, обучение лишь началось, и магия, выходит, лишь набирала истинную силу; если у меня не получится её обуздать, то разрушения, что она принесёт, будут куда серьезнее.
Обрадовавшись, что впервые за последнее время освободился не глубокой ночью, а с началом сумерек, я поспешил к Индису. Я был уверен, что ему захочется послушать о том, как задиристый Финдир получил отпор.
— Индис, ты не представляешь, что я сегодня натворил! — кричал я, подходя к его посту с непривычной стороны, а потому погрязнув в сугробах. — Весь день ничего не получалось, и Финдир достал меня своей болтовнёй, а потом он…
Пробравшись сквозь препятствия, я остановился, чтобы отряхнуться, но рассказ не прервал. Подняв глаза, я обнаружил молчащего, даже слегка смущенного Индиса, устремившего на меня многозначительный взгляд, и лишь затем обратил внимание на животное рядом с ним.
Вороной конь поистине исполинских размеров гордо стоял, изредка недовольно фыркая. Его пышная грива развевалась на легком морозном ветру, а глаза казались пустыми впадинами. Он выглядел бы устрашающе, если бы сидящая на его спине юная дева не была мрачнее ночи.
— Я оставлю вас, — галантно предложил Индис и, кивнув принцессе, тут же покинул пост. Как ни странно, он не остался где-то поблизости, чтобы лишить меня необходимости пересказывать разговор позже; я слышал, как снег скрипел под его ногами, и звук удалялся, пока не исчез совсем.
Ариадна умело спустилась с коня и погладила его по морде. Животное подалось к ней, ласкаясь. Я слышал, что, когда знатных детей учат верховой езде, им дарят жеребят; они растут вместе, а потому понимают друг друга без слов. Вероятно, это был один из тех случаев.
— Я не думала, что ты будешь здесь, — произнесла Ариадна, смущенно опуская глаза. — Думала, передам письмо через Индиса, как делала это прежде.
— Письма? Какие письма? Он не…
Я замолк. С начала занятий магией мы с другом будто поменялись местами — я болтал, не давая ему вставить и слова. Он увлеченно слушал, а я ни разу не отплатил ему тем же. Даже если он и хотел передать мне ее послания, я попросту не давал ему такой возможности.
— И всё же я здесь.
— Как и я, — кивнула Ариадна, снимая капюшон. — Но это ненадолго.
