Я повернулся, чтобы бросить взгляд на Бэтиель, стоящую практически около выхода, но стыдливо опущенная голова не позволила поймать её взгляд. Любые разговоры о матери причиняли ей нестерпимую боль, но она никогда не бежала от них, напротив — принимала удар грудью, позволяя разбивать своё сердце вновь и вновь, пытаясь выработать к ней иммунитет. И каждый раз маска безразличия, что она пытается намертво прикрепить к своему лицу, разлетается на мелкие осколки.
— Кажется, вы обещали привести свидетеля, — Рингелан произнес это, властно направив в сторону меня длань и подозвав коротким движением пальцем. Меня буквально потянуло к аирати, и я сделал несколько неловких шагов вперед. — А вот и он.
— Приветствую, — вновь поздоровался я, сопроводив слова почтительным кивком.
— Твоё имя?
— Териат.
— Рожденный в грозу. — Удивительно искренняя улыбка коснулась его лица, зажигая глаза, и в теплом свете солнца оно показалось вовсе не таким строгим, как ранее. — Что ты видел?
— У меня есть знакомый во дворце, — принялся объяснять я. — Он замечал, что король странно себя ведёт. И он, и весь совет беспрекословно подчиняются принцессе Минерве, и она…
— Знакомый во дворце? — перебил Рингелан.
— Слуга. Слуги всё видят и слышат, ведь они повсюду, но их никто не замечает, — уточнил я. — Недавно король отдал руку младшей дочери принцу Куориана, и теперь в их распоряжении будут корабли островитян. Они уже объединялись, чтобы захватить Амаунет, и поход увенчался успехом.
— В степях эльфы не живут, — безразлично добавил аирати. — Нам не за кого беспокоиться в Амаунете.
— Однако они живут подле всех остальных королевств, — донесся голос Маэрэльд из-за моей спины. — Рано или поздно беда доберется до всех. Разве азаани и аирати прежде бросали своих братьев и сестер на произвол судьбы?
— Никогда, — согласился король. — Что ещё сообщал твой источник?
— Минерва любит редкости и драгоценности, — продолжил я, пытаясь вытащить из памяти все детали, что Ариадна поведала мне за время нашего знакомства. — Она не раз упоминала об эльфийской стали и изумрудах, что спрятаны в ваших горах. Вполне возможно, пополнив ряды своей армии, она захочет их заполучить.
— Наша армия в разы сильнее.
— Бесспорно. И всё же подобные настроения тревожны.
Рингелан в ответ лишь медленно моргнул, будто заменив кивок движением век. Его рука легла на голову волка и стала медленно гладить белоснежную шерсть, словно это помогало ему яснее мыслить. Все присутствующие терпеливо ждали. Маэрэльд коснулась моей руки, дав понять, что я мог занять своё место, и вновь встала во главе отряда. Было интересно смотреть на контраст, что создавали король и королева: огонь и лед, земля и небо; настолько разные, что их образ сплетался в один, рисуя в воображении образ первородного эльфа прошлого, короля, единого для всех. Рассорившиеся из-за новых друзей брат и сестра. Далёкие, чужие, но притом родные и одинаковые. Беспокоящиеся за свой народ, борющиеся с гордыней, преодолевающие сомнения.
— Информации всё же мало, — пробормотал король, и все едва отвлекшиеся взгляды вновь обратились к нему. — Лианна совершенно точно не станет помогать?
— Она не желает контактировать, — ответила Маэрэльд, и я спиной ощутил гримасу боли на лице Бэтиель.
— Нужен свой человек в замке, — предложил решение он. — Эльф. Однако я не могу позволить себе отправить кого-то из наших. Слишком давно нога горного эльфа не ступала на земли Греи, и появление такового станет новостью громкой, а гласность нашему делу — враг.
— Дети Аррума часто бывают в Грее, знают её земли и обычаи, — согласилась королева. — Полагаю, мы найдём подходящего кандидата. Нам важно знать, что мы единодушны, и при необходимости вы…
— У нас есть кандидат!
Голос Бэтиель, тонкий, дрожащий, приближался по мере произнесения фразы. Я замер, понимая, что она собирается сделать. Эльфийка проворно пробралась через толпы сородичей, взяла меня за руку и подняла ее, чтобы свидетеля, и без того привлекшего сегодня достаточно внимания, заметил каждый. Её привычка перебивать повлекла за собой осуждающие взгляды со стороны короля и королевы, и их сложно было обвинить в высокомерии в данном вопросе.
— У Териата есть определенное… преимущество, — продолжила Бэтиель окрепшим голосом, ни капли не смутившись своей бестактности. — Покажи им.
Замершие вокруг меня эльфы слегка расслабились, а с меня и вовсе скатилась лавина холодного пота. Я был уверен, что она расскажет им об Ариадне. Её бестолковая решительность, усиленная сказанными вчера словами, могла привести к неожиданным последствиям, но либо она в последний момент передумала, либо я был о ней слишком плохого мнения.
