Рука островитянина постоянно соскакивала и дрожала, мешая прицелиться; всему виной учащенное после бега сердцебиение и, вероятно, тревожащий его разум гнев. Проигрывать он не любил, и я ликовал, наблюдая, как ему не удавалось спокойно принять даже столь незначительное поражение. Ярость бушевала и во мне, но эта ярость была холодной. Я знал, что мне следовало так поступать, но все равно собирался долго и мучительно отравлять его ум и тело той неуверенностью, что селилась в его сердце каждый раз, когда он понимал, что на свете был кто-то, кто в чем-либо его превосходил.
Я был совершенно спокоен. Лук стал продолжением моей руки. Стрелы отправлялись прямо в середину мишени одна за другой, в то время как из лука принца они выскакивали так, будто мечтали сбежать от бьющей руки — неважно куда, лишь бы поскорее. Хант раздражался всё сильнее с каждым выстрелом, пока, наконец, по-дикарски не отбросил оружие на траву.
— Солнце печёт так, что затуманивает разум и мешает глазам, — с фальшивой улыбкой произнёс он. — Переберемся в замок?
В ответ я лишь сдержанно кивнул. Тут же ринувшись к ближайшему входу в холодные каменные стены, разгорячившийся принц так и не поднял брошенное оружие. Не спеша следовать за ним, я поднял лук и поставил его вместе со своим на стойку. Стрелы из мишеней уже старательно вынимал один из оруженосцев принца.
После полудня зал для тренировок почти пуст: все гвардейцы, упражняющиеся тут с утра, были заняты службой короне. Однако капитан не спешил оставлять прохладный зал в угоду уже летней жаре; их с Ариадной занятия как раз выпадали на эту часть дня. Лишь завидев принцессу, Хант тут же расплылся в искренней улыбке и поднял руки, приветствуя будущих родственников. Те, в свою очередь, лениво помахали в ответ, не отвлекаясь от дела.
Присутствие невесты здорово зарядило куорианца на победы и свершения, а я лишь почувствовал новую волну ненависти, застилавшую глаза пеленой. Он улыбался ей, строил из себя влюбленного, старательного, добропорядочного жениха, и в то же время упивался властью, что имел над Ариадной. После того, что он сделал, он владел ей и её репутацией; знал, что у неё не было путей отступления. Прикрывался необходимостью женитьбы и попытками сделать её желанной, но на деле желал лишь всепоглощающей власти над женщиной, что не хотела ему принадлежать. Не мог позволить себе проиграть.
Но я его заставлю.
Принц жестом пригласил меня на песок, не выбрав никакого оружия. Значит, рукопашный бой. Вновь неверный выбор.
Его массивные руки били больно, но медленно. Торс неповоротлив: вновь мешали перекачанные мышцы. Желая показать себя хорошим воином при принцессе и её сводном брате, он настойчиво нападал, пытаясь застать меня врасплох одной из многочисленных атак. Многочисленных, но предсказуемых. Я видел его так, словно он двигается в воде; предугадывал каждое движение по импульсу, что он придавал телу, отталкиваясь от земли, и уходил от каждого из них ещё до того, как рука долетала до цели. Мне стоило притвориться и намеренно поддаться, но я не мог заставить себя сделать это, ведь наслаждение от выражения бессилия на раскрасневшемся лице казалось безграничным. Я попросту заставлял его бегать за мной, пытаться достать, пока он не начал задыхаться от усталости. Когда он был на волоске от того, чтобы остановить бой, я, наконец, сократил разделяющее нас расстояние и ударил его в челюсть снизу. Не сумев до конца проконтролировать магию, вместе с моим кулаком в тело принца я пустил едва заметную молнию.
Хант рухнул на землю. Он был в сознании, а на его подбородке даже не осталось ожога — разряд был слишком слаб, — но он совершенно точно почувствовал, как тот проходит по его телу. Пару мгновений его лицо выражало неподдельное изумление, как и лица Кидо и Ариадны, на которых я успел взглянуть краем глаза, но оно быстро сменилось ещё большей яростью.
— Ваше Высочество, — обратилась к нему принцесса; к моему удивлению, он не среагировал ни одним мускулом. — Совсем скоро обед. Быть может, пора закончить бой?
— Не сейчас, — ответил он, отряхиваясь от песка. — Остались мечи.
Не видя на своем пути ничего, кроме двух сверкающих кусков железа, Хант уже через мгновение стоял у стойки, откуда буквально кинул мне меч. Неестественно выгнувшись, я чудом сумел поймать его за рукоятку.
— Небольшой поединок на мечах, — повторил он. — И закончим.
В его глазах легко читалась одержимость победой. Он едва успевал сжать губы, чтобы слова не вырвались из его рта; слова, которые испортили бы его образ в глазах Ариадны и капитана гвардии. Слова, которые не надлежало произносить устами принца Куориана, благородного наследника и жениха принцессы. Я сдерживался точно так же.
