– Для человека это такая честь – обратить на себя внимание благородного эльфа. Но я не тщеславен. Напротив, я желаю взять лучшее от человеческой культуры. Вы же поможете мне насладиться ею сполна? – И, не дожидаясь согласия, мужчина положил руку мне на талию и вытолкнул из ниши. – Не стоит так смущаться, моя леди. Вы прекрасны и достойны побыть этим вечером моей спутницей.
Самомнение у нахала шкалило, но пока он был почти безобиден. Как только заиграет музыка, пройдусь по его ногам. Вряд ли свои туфли он ценит меньше моей сомнительной молчаливой компании.
– …а ночью вы познаете истинное удовольствие. О, как давно я так никого не желал. – На этом месте я с вниманием целителя душевнобольных взглянула на собеседника. Лицо его не выдало. На нем было очарование вкупе с вдохновенной страстью, а вот глаза смотрели цепко и с недовольством. Не нравилось ему, что дама холодна. И верно, чтобы подкрепить успех и таки покорить сердце красавицы, незнакомец принялся читать стихи.
Мой стон разорвал тишину зала. Нет! Только не это! Как будто мне с утра мало было! Вот за что духи на меня так гневаются? Слушать второй раз сборник «Цветение прекрасной вишни в прекрасном саду под прекрасные трели соловья» было выше моих сил.
– Пожалуйста, только не это, – взмолилась я, хватая эльфа за грудки. – Чем я провинилась перед вами, что вы так жестоки?!
Эльф растерялся. Никогда раньше осечек со стихами не было. Даже если дама и понимала пару слов, то падала в его объятья, горя от признательности и страсти. Еще бы – сам прекрасный эльф ей, простой графине, герцогине, принцессе, служанке, горожанке… (нужно подчеркнуть) посвящает стихи. Но он успевал хотя бы первую строфу продекламировать прежде, чем дамы вешались на шею, закрывали веер или – самые смелые – дарили поцелуй. Случалось, конечно, что и плакали от радости, однако никогда раньше эффект не был столь стремителен.
– Леди… – проговорил эльф, не зная, что делать дальше. Видимо, план я ему сорвала и теперь бедняга пытается понять, какие этапы пропускать, а какие могут еще понадобиться. И чем ему занимать время до танцев, раз уж дама готова его обнимать, а император, ленивое животное, еще со своими наградами не закончил?! А комнатки для гостей и их увеселений откроют лишь во время бала…
Помощь бедняге пришла с неожиданной стороны. Но в первый момент он даже не понял, что это помощь. И до конца жизни не поймет, так как оттоптать ему ноги мне не позволили, аккуратно перехватывая у прежнего партнера и заступая дорогу. Магистр, и все же вы мой дух-хранитель!
– Добрый вечер, Ардалиан. Бесконечно рад нашей встрече, – без капли радости или хоть какого-то расположения поприветствовал соплеменника магистр Реливиан. И улыбнулся. Мне. – Антарина, вам очень идет.
– Спасибо, – смутившись, поблагодарила я. Было странно видеть, что магистр… любуется? Нет, в глаз точно что-то попало, и зрение стало меня подводить. Это прошлый мой спутник мог сыпать комплиментами – они для него ничего не значили, но зачем магистру так поступать? Или действительно нравлюсь? Я хмыкнула и поняла, что поэзия все же повредила мой мозг.
– Лорд, полагаю, вы найдете другую спутницу на этот вечер.
– С чего это вдруг? – Ардалиан начал злиться. Девушку он первый усмотрел и почти добился согласия на все, что хотел. И вот так терять честно заработанное развлечение?!
– Девушка со мной, – спокойно, но очень холодно ответил магистр, притягивая меня к себе и обнимая за талию. Я не протестовала: дядя Алеста себе лишнего не позволял. И не позволит. В нем я была уверена, едва ли не больше, чем в себе. – И не желает ваших ухаживаний. Верно, Антарина?
– Да, все именно так, – подтвердила я. – Прошу меня извинить, лорд Ардалиан, но вы приняли желаемое за действительное. Я же ждала магистра и уйду вместе с ним.
– Магистра? – зацепился за оговорку не желающий понимать очевидное эльф. – Так он вас принуждает, милая леди? Ничего, я спасу вас от его внимания. Сейчас освободится его величество и…
– Вы забываетесь! – Наверное, если бы магистр не держал меня, я бы отшатнулась или упала. Если бы он таким приходил на занятия и так разговаривал, тишина бы на паре стала мертвой. Даже перья освоили бы бесшумное письмо, а чернильницы поостереглись сталкиваться и звенеть.
– Прошу прощения, – пискнул Ардалиан и, поминутно озираясь, скрылся в толпе. Но перед тем как исчезнуть, с осуждением взглянул почему-то на меня. Как будто ему досталось лишь по моей вине, а не из-за собственной тяги к приключениям и неумению промолчать, когда просят.
– Антарина, вы в порядке? – с тревогой в голосе осведомился магистр, поворачиваясь ко мне лицом.
– Если бы я не знала, что вы другой, убежала бы вслед за этим любителем прекрасных дам, – честно призналась я. – Спасибо, что спасли. Боюсь, мне бы не хватило карманных денег, чтобы выплатить ему компенсацию за испорченную обувь.
