— Итак, пусть окончанием первой строфы будет слово вор. Тогда второй строфой… — Он почесал нос, хмыкнул и начал подбирать: — Вор… вор… ор… гм, сор? Ну, в общем-то, да, но всё же это вроде к траве… гм вор… а что у нас воры делают? Ответ прост, как два пфеннига: воруют. Так. Воруют — не подходит… А вор… гм… — Он зажмурился, поморщился, пытаясь выдавить из себя мысль, и всё-таки сумел это сделать, выдохнув: — Спёр…
Посмотрел в окно и сам себе кивнул.
«Вор — спёр» — с любовью записал окончание второй строчки.
Теперь предстояло придумать последние слова строчки номер три и строчки номер четыре.
Что же за смысл должен быть в этих строфах? И даже не просто смысл, а призыв. В них должна раскрываться сама суть отвратительного деяния преступника. И конечно, в конце должно быть суровое, но справедливое наказание.
— Гм, наказание… Какое же наказание за это преступление? — пролистал судейскую книгу, нашёл нужное положение. — Гм, от двух недель до месяца исправительных работ на благо города. Ни дать ни взять, а наказание абсолютно не суровое — лёгкое наказание.
В голове застряла фраза: «Ни дать ни взять».
«Гм, сложная фраза. Придётся поработать. Придётся потрудиться», — воодушевился коронер, записывая фразу в конце третьей строчки.
Фраза была действительно не к месту и очень усложняла задачу, но тем интереснее казалось найти для неё решение. Тем интереснее справиться и вывести на чистую воду столь любимую его сердцу поэзию.
Через пятнадцать минут мучений, исправлений, записей и перезаписей в руках дознавателя находился листок, на котором аккуратным каллиграфическим почерком красовалось набело написанное четверостишье:
— Гм, пять лет тюрьмы? — прокашлялся он и вновь посмотрел в судейскую книгу: — Гм, а тут до месяца тюрьмы, гм… проблема — слово месяц никак не рифмуется, гм. — Секунду подумал и, слегка поморщившись, махнул рукой: — Ну, пять так пять. Буду рекомендовать её светлости высочайшей судье закрыть этого пройдоху по полной программе и даже более того. Ну а что делать? Рифма есть рифма. От неё никуда не денешься.
С любовью осмотрев дело рук своих, он убрал стихотворение-приговор в папку с делом № 555 и собрался продолжить раскрывать преступления в том же духе, уже потянувшись к делу № 556, в котором речь шла о пропаже подковы, но не успел.
В коридоре за дверью что-то ударилось, упало, в дверь стукнули, и, не дожидаясь ответа, в помещение влетел запыхавшийся слуга.
— Господин. Срочное послание!
Коронер в удивлении поднял бровь и переспросил:
— Послание? От кого? Неужели к нам прискакал гонец с донесением?
— Никак нет, — замотал головой слуга. — Послание получено через магический амулет по двустороннему сигналу связи.
— Ты бредишь, братец! Или ты с утра набрался гномьей особой? Это, брат, плохо. Пить с самого утра — моветон! А пить, находясь у меня на службе, — это моветон вдвойне!
— Нет! Сударь! Ваша светлость Лаваиль-Дар! Я абсолютно трезв! Послание действительно получено!
— Ну, значит, ты сошёл с ума. Скажи, у тебя жар? Тебе плохо? Нужно вызвать доктора?
— Зачем?
— Да потому, что ты несёшь горячечный бред, — кинув перо, вспылил пиит. — Какое ещё послание по амулету, к чертям собачьим тёмных эльфов, может быть, если амулеты уже более месяца не работают⁈
— Работают! Я сам только что слышал! Сеанс хотя был и односторонний, но обращались именно к нам! — заверил старый Дрииль, со всей искренностью глядя на своего господина.
Королевский коронер подошёл вплотную к растерянно моргающему слуге, прислонил ладонь к его лбу, чуть подержал и сам себе задумчиво промурлыкал:
— Горячки нет.
Ума не надо.
Весь этот бред…
Э-э, гм… Он на пару секунд задумался и в конце концов закончил четверостишье:
— Сказан из сада?
Говоря последние слова, он уже понимал, что концовка подвела. Это было очевидно даже неискушённому в поэзии. Вопросительно посмотрел на слугу.
— Не могу знать, — потупился Дрииль.
— Гм, не можешь? Иль не хочешь? Впрочем, братец, это всё равно. Что так, что сяк, а фраза «из сада» совершенно не подходит, — констатировал мастер художественной рифмы, проговорив стих у себя в голове: — Тогда что?
— Что?
— Может быть, не из сада, а из ада? А? Как тебе?
— Я не знаю…
— Это плохо. Впрочем, ты прав, Дрииль. Про ад… это ни к чему. Это уже слишком. Тогда пусть будет засада. Или нет! Пусть будет награда! А?
— Э-э, я не знаю, — совершенно ничего не понимая, пожал плечами слуга.
— А я говорю, что слово «награда» может и подойти! — посмотрел коронер на записи, лежащие на столе, вытащил из стопки белый лист и написал:
