– Я понимаю. А у вас, я имею в виду вашу семью, не сохранилось никаких документов, записей?
Я почему-то напрягся. Хотя, спрашивается, почему? Пока Стив говорил, я все разглядывал его. И он мне нравился. Приятный, открытый, неглупый. Встречается с моей дочерью, значит, наверное, нравится и ей. Интересуется историей нашей семьи, и это приятно… И все-таки наш разговор вызывал у меня странное ощущение. Нет, я не мог сказать, что не доверял Стиву. Его рассказ выглядел вполне правдоподобно, в нем не было явных противоречий. Многие вещи, о которых он говорил, были мне известны. «Что же тебя смущает? – размышлял я. – На агента ЦРУ или курьера наркомафии он вроде бы не похож. Да и зачем ЦРУ лизаты?»
– Ну, после прадеда осталось не так много документов, – осторожно сказал я. – Книги, журнальные статьи, письма… А что вас интересует?
Стив откинулся на спинку стула и приветливо посмотрел на меня.
– А не осталось ли каких-то записей или документов, которые могли бы помочь восстановить технологию производства лизатов?
– Зачем вам это, Стив?
– Видите ли, Алексей, мне пришла в голову мысль: почему бы не вернуться к изобретению вашего предка? Не попробовать испытать ее в сегодняшний день?
«Неплохая мысль! Может быть, все просто, он рассчитывает на этом заработать?»
– Вы думаете, эта идея имеет коммерческую перспективу?
– Не всегда можно заранее знать, какой проект сработает, а какой нет. Могу сказать только, что мне эта технология кажется интересной. И нуждающейся в проверке.
– Что вы собираетесь продвигать? Средство от бесплодия?
– Не только. Я немного изучил вопрос… и мне кажется, что значение лизатов гораздо шире. Профессор Заблудовски задумывал это как средство…
Стив снова сделал паузу, подыскивая правильное слово.
– Увеличения продолжительности жизни, – подсказал я ему.
– Совершенно верно! Эта идея очень популярна сейчас в Америке. Люди думают о том, как жить дольше и оставаться здоровыми и активными. Думаю, это может иметь большой спрос.
«Всем нужен рецепт эликсира вечной молодости», – подумал я.
– И все-таки я не совсем представляю, какая информация вам нужна?
– Насколько мнеизвестно, профессор Заблудовски запатентовал свое изобретение, – сказал Стив. – Обычно к патенту прикладывается описание…
«Вот это новость!»
– Откуда вы знаете про патент?
– Об этом говорила Джулия.
– А она как об этом узнала?
– Я полагаю, что ей или ее матери об этом рассказал Сергей Заблудовски.
Логично.
– Видите ли, Стив, я был бы рад вам помочь, но, к сожалению, я никогда не видел документа, о котором вы говорите.
– Жаль, – сказал Лейн. – А существует ли в России архив, где хранятся патенты?
– Наверное. Правда, я пока совершенно не представляю, как к этому подступиться… Но можно попробовать.
«Да, вот так будет лучше, – подумал я. – Я ему не отказываю, но беру паузу… У меня будет время обо всем еще раз подумать».
– Вы думаете, можно будет что-то найти?
– Пока трудно сказать что-то определенное…
Когда стало известно, что Заблудовские уезжают в Москву, Борис Кончак впал в тяжелую меланхолию. Ему казалось, что жизнь рушилась. Положение его в Ветеринарном институте было совершенно неопределенным. Борис и раньше существовал там на птичьих правах, на каком-то срочном и ненадежном трудовом договоре, и лишь авторитет и благорасположение Павла Алексеевича придавали его существованию хоть какую-то видимость стабильности. Теперь же все стало совсем шатко.
Борис мечтал поехать вместе с Заблудовскими в Москву, но это было пока невозможно. Павлу Алексеевичу давали лабораторию в Институте экспериментальной ветеринарии и обещали дополнительные штаты. Однако улаживание всех бюрократических дел требовало времени. «Вот приедем, осмотримся, – говорил Павел Алексеевич. – И как только откроется вакансия, я вас, Борис, сразу же вызову». Кончак кивал и не верил шефу. Нет, он не думал, что Заблудовский обманывал его, просто он знал, что обстоятельства часто складывались иначе, совсем не так, как все ожидали.
Договор с институтом истекал в конце декабря. Что дальше, было совершенно неясно. Борис обратился к двум знакомым профессорам, Уварову и Каменскому, с просьбой взять его на работу в качестве ассистента, но те лишь развели руками. Эти неудачи совсем лишили Кончака сил, и он оставил попытки, внутренне смирившись с тем, что из института придется уйти.
