Общественность понемногу начала воспринимать случившееся и реагировать. Некоторые были возмущены посягательством на старые традиции, другие потихоньку радовались. Вэйлока считали и жертвой и по всей справедливости наказанным преступником. Лишь немногие могли заниматься работой. Многие тысячи бросили все и проводили время, обсуждая то, что произошло. Куда это должно привести? Проходили часы, дни… Кларжес ждал…
Винсент Роденейв также принимал участие в событиях драматической ночи. Наняв кар, он полетел в Суверен Аллэнд, который находился в сорока милях к югу от Кларжеса, и приземлился возле одинокой маленькой виллы. После некоторых усилий он проник на виллу и вошел в центральный холл.
На голубых матрацах там лежали три версии Анастазии де Фанкур- абсолютные копии просто-Анастазии. Глаза их были закрыты. Они находились в трансе- все абсолютные копии друг друга- вплоть до завитков черных волос.
Роденейв с трудом сдерживал свои эмоции. Он наклонился к ним. Дрожащие руки ласкали обнаженные тела трех Анастазии.
Но вот одна из них проснулась. И тут же проснулись остальные две.
Они воскликнули от удивления. В смятении они старались чем-нибудь накрыть себя от жадного взгляда Роденейва. Хорошо, что их было трое: одна сгорела бы под таким взглядом.
- Анастазия умерла,- сказал Роденейв.- Кто из вас старшая?
- Я,- сказала одна из них. Перед Роденейвом вместо трех копий вдруг оказалась Анастазия и две ее копии.
- Я Анастазия.- Она повернулась к своим копиям. Возвращайтесь ко сну. Я выйду в мир.
- Вы выходите все,- сказал Роденейв. Анастазия в замешательстве посмотрела на него.-
Так нельзя!
- Но так будет,- сказал Роденейв.- С тех пор, как последняя Анастазия посещала вас, она вышла за меня замуж. Так что ты теперь моя жена.
Новая Анастазия и ее две копии с интересом посмотрели на него.
- Это трудно понять,- сказала Анастазия.- Твое лицо нам знакомо. Как твое имя?
- - Винсент Роденейв.
- А. Теперь я тебя узнала. Я слышала о тебе.- Она пожала плечами и рассмеялась.- Я делала много странного в жизни. Возможно, я вышла за тебя замуж. Но я не очень уверена в этом.
Она уже полностью вошла в роль Анастазии. В ее тело вошел талант большого мира…
- Идем,- сказал Роденейв.
- Но мы не можем идти все,- запротестовала Анастазия.
- Вы должны идти все,- сказал Роденейв.- В противном случае я буду вынужден применить силу.- Было заметно, что ему очень хочется сделать это. Все-таки сразу три Анастазии в его объятиях…
Все трое попятились, поглядывая на него.- Это неслыханно. Что случилось с Анастазией?
- Ревнивый любовник убил ее.
- Это, должно быть, Абель.
Роденейв нетерпеливо махнул рукой.- Нам надо идти.
- Но тогда же будет три одинаковых Анастазии. И все одинаковые…
- Одна из вас может быть Анастазией, если ей это нравится. Другая будет моей женой. А третья может делать то, что хочет.
Три Анастазии смотрели на него с недоумением. Наконец старшая заговорила:
- Мы не собираемся идти к тебе. Если была свадьба, то надо совершить развод. Мы выйдем из нашего убежища, но не больше.
Роденейв посерел.- Одна из вас пойдет со мной. Выбирайте:- кто именно!
- Не я. Не я. Не я,- три голоса прозвучали с одинаковой интонацией.
- Но свадьба! Вы не можете игнорировать ее.
- Можем. И мы так сделаем. Ты не тот, кто может принести нам удовольствие.
Роденейв заговорил сдавленным тоном:
- Все суррогаты амарантов должны покинуть свои убежища, таков приказ.
- Чепуха.
- Чепуха.
- Чепуха.
Роденейв шагнул вперед, поднял руку, и щека одной из Анастазии вспыхнула алой краской. После этого он вышел, уселся в кар и полетел в Кларжес один.
С тех пор, как Джакинт Мартин впервые познакомила Роланда Зигмонта с делом Гэвина Вэйлока, он испытывал постоянное ощущение нерешительности, гнева…
Роланд был очень старый человек, один из первой группы Большого Союза Амарантов. Он был высокий, тощий, с тонкими костями. Время смягчило его, и он совсем не разделял страстной непримиримости и фанатизма Джакинт. После той апокалипсической ночи, которая принесла столько волнений, первое, что он ощутил- было облегчение, что худшее уже позади.
Но следующие дни пришлось заниматься последствиями той ночи. 1762 суррогата вышли в мир, и теперь требовалось решить грандиозную проблему: каков статус этих новых граждан? Для каждого из четырех амарантов, чьи убежища были опустошены, имелось теперь четыре или пять абсолютно одинаковых копий, с одинаковым прошлым, одинаковыми надеждами на будущее. Каждый имел право считать себя амарантом со всеми вытекающими отсюда привилегиями.Так что ситуация сложилась кошмарная.
Это положение обсуждалось на сессии Директората, и эта сессия была самая бурная за всю историю общества. Сессия приняла единственное решение, которое можно было принять: все 1762 копии были приняты в общество амарантов как отдельные личности. После этого неминуемо всплыло имя Гэвина Вэйлока. Карл Ферпос- один из тех, кто лишился своих суррогатов, кричал:
- Недостаточно просто уничтожить этого человека, надо подвергнуть его ужасным мукам в стиле варваров!
Роланд вышел из терпения и резко возразил:
