Внутри множится радость. Наконец-то в этом элитном клоповнике нашёлся человек, с которым можно общаться.
— Значит, договорились! Может, на неделе выберемся?
— Давай, — подхватывает Тоня и внезапно серьёзнеет. — Слушай, а ты же в курсе про местную иерархию, да?
— Сложно не знать о ней, когда в первый же день на меня накатали две жалобы и вызвали в деканат, — со вздохом признаюсь я. — А почему ты спрашиваешь?
Тоня перекладывает ложку из одной руки в другую, словно не зная, с чего начать.
— Лучше скажи, как ты собираешься с этим справляться? Насколько я знаю, за тобой наблюдают самые значимые альфы университета.
— Если честно, понятия не имею, — я слабо улыбаюсь. — Бунтовать, по опыту, не самый лучший вариант.
— Единственный способ выжить здесь — это подчиниться. Тут иначе не бывает. Либо терпишь, либо уходишь. Но уйти не все могут себе позволить, — я так точно.
В груди нарастает неприятная тяжесть, что неудивительно. Местные правила кому угодно испортят настроение.
— А ты сама… — осторожно уточняю я. — Ты справилась?
— А ты сама… — осторожно уточняю я. — Ты справилась?
— Пришлось. Мне помог покровитель. Я ему очень благодарна за это, — Тоня опускает взгляд в тарелку. — На самом деле, я не просто так подсела к тебе. Мне поручили с тобой поговорить. Мой покровитель захотел, чтобы ты к нему присоединилась в качестве… — она запинается, подбирая нужное слово, — в том же качестве, что и я.
От услышанного стакан с кофе едва не выпадает из моих рук.
— Что? — шиплю я в надежде, что ослышалась.
— Мой покровитель — Денис Морозов. Я думаю, ты знаешь, кто это.
Сердце бьётся так громко, что вибрирует грудь. Значит, то, что сказал Леон — правда. Этот тупоголовый хряк всерьёз вознамерился заполучить меня в рабыни.
— И что же мне предлагает твой покровитель? Быть его личной официанткой? — с сарказмом осведомляюсь я.
— В обязанности входит выполнять его мелкие поручения здесь, в университете, иногда ухаживать за ним на вечеринках, — с готовностью поясняет Тоня. — Ну, знаешь… принести напитки, отогнать ненужных людей, передать сообщения. И изредка ему требуется секс.
Мои глаза едва не вываливаются из орбит. Интонация Тони такая будничная, словно речь идёт об одолженной зубной нити.
— Ты это серьёзно?! — я непроизвольно приподнимаюсь со стула. — Вы тут совсем рехнулись?
— Я понимаю, ты шокирована, — её тон становится сочувственным. — Но мы все взрослые люди и вольны делать свой выбор. Речь ведь не идёт об изнасиловании. Денис вполне ласков и после секса часто дарит подарки. И он не занимается им часами. Он быстро кончает, и порой ему достаточно и пяти минут. Я думаю, это не столь высокая плата за возможность таким, как мы, спокойно существовать среди элиты.
У меня голова идёт кругом. Да что не так с этой девушкой?! Она искренне считает нормальным отдаваться кому-то за коробку конфет и возможность передвигаться по университету?
— Ты говоришь об этом, будто это нормально, — шиплю я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком громко. — Но это, блин, проституция под видом выдуманных правил!
Тоня мрачно усмехается:
— Каждый называет это как хочет. Для кого-то — проституция, для кого-то — взаимовыгодный обмен. Я не собираюсь тебя убеждать. Но Денис попросил сказать, что, если ты согласишься, он решит все твои проблемы. А если нет…
— Если нет, то что? — я впиваюсь глазами в её бледное лицо. — Он будет продолжать вставлять палки мне в колёса?
— Скорее всего, да. Он не терпит отказов. Если ты отвергнешь его предложение, с каждым днём находиться здесь станет всё сложнее.
Пальцы сжимают край стола так сильно, что белеют костяшки.
— Я никогда не буду спать с кем-то ради выгоды. Тем более с этим чурбаном.
Тоня грустно улыбается.
— Денис может и не лучший человек, но точно не самый плохой. Выбор за тобой. Я просто передаю то, что мне велели сказать.
— Прекрасно, — цежу я сквозь зубы, перекидывая рюкзак через плечо. — Передай своему покровителю, что я отказываюсь.
— Ты пожалеешь о своём решении.
Потеряв ко мне интерес, Тоня снова запускает ложку в суп.
Поставив передо мной тарелку с омлетом, мама садится напротив и подпирает щеку рукой.
— Мне кусок в горло не лезет, когда ты так смотришь, — смущённо ворчу я. — Я снова в чём-то провинилась?
— Нет, — её голос звучит неожиданно мягко. — Просто думаю, как быстро летит время. Недавно ты ещё за партой сидела, а теперь ты учишься в лучшем университете страны. Папа бы тобой гордился. И я горжусь.
Услышать такие слова от мамы — всё равно что увидеть снеговика в пустыне, так что я моментально таю.
— Спасибо… — от волнения я розовею. — Дела не всегда идут гладко, но я очень стараюсь.
— Тебя ждёт прекрасное будущее. Я знаю, что тебе бывает нелегко, но ты справишься и заставишь окружающих себя уважать.
— Спасибо, — повторяю я, отчаянно желая как-то отблагодарить маму за её тепло. — Вчера меня Шанский похвалил. А он такой дядька, что редко кого хвалит.
Мамины глаза вспыхивают радостью, словно я сообщила ей о выигрыше в лотерею.
— Ты всегда была умницей. Мозги у тебя отцовские, к счастью, а не мои.
