— У тебя вдруг проснулся интерес к сладкому? — тихо уточняет она, наспех сформировав на лице плохое подобие улыбки.
— Очень уж торт красивый, — Леон отламывает вилкой кусок и начинает жевать. — М-м. Вкусно. Зря ты отказалась.
Машинально отвесив очередной реверанс, я поспешно семеню на кухню за новой порцией калорий для господ. Сердце волнительно ухает. Уже в третий раз он заступается за меня. Совпадение?
Когда гости, насытившись икрой и дорогущим шампанским, наконец уезжают, настает мой звездный час. Собирая скомканные салфетки и орудуя пылесосом, я считаю минуты до момента, когда смогу лечь.
Со своей паршивой физической выносливостью и нелюбви к уборке, я просто обязана закончить университет, чтобы больше никогда, ни при каких обстоятельствах не надевать резиновые перчатки. В идеале открыть что-то свое, или уйти во фриланс, работая в какой-нибудь пляжной кафешке на Бали. И зарабатывать при этом столько, чтобы иметь возможно заказывать еженедельный клининг.
Я с сожалением смотрю на почти нетронутый торт. Разве стоило ли Демидовым так напрягаться ради скучнейших посиделок?
Во время ужина меня не покидало ощущение, что я наблюдаю паршивый спектакль, в котором половина актеров не выучили свои роли. Разговор удавалось поддерживать только главам семейства, остальные же просто молчали. Жена Морозова демонстрировала безупречное владение приборами, Эльвира делала тоже самое, изредка косясь на Леона.
Единственный раз она проявила инициативу в разговоре, когда решила поинтересоваться, есть в соусе к батату тимьян. Тимьян, Карл! На месте Леона я бы бежала от нее без оглядки, и желательно куда-нибудь подальше. В Гондурас, например.
— Лия, на сегодня мы закончили, — командует мама, когда последний бокал отправляется в сушилку. — Иди отдыхай.
Торопливо закинув в рот пару канапе, оставшихся после пиршества, я поднимаюсь на второй этаж. Настенные бра отбрасывают тусклые пятна света, коридор тонет в полумраке. Усталость окончательно овладевает мной, так что я решаю потерпеть запах приправ от волос, и еще минимум часов семь и не принимать душ.
До заветной двери остается несколько метров, когда мой слух вдруг улавливает звук голосов. Невольно замерев, я смотрю на тонкую полоску света, пересекающую паркет. Разговор доносится из комнаты Леона.
— Объясни, пожалуйста, почему я узнаю о поездке в Италию от твоего отца? Я чувствовала себя полной идиоткой.
Мой рот невольно округляется. Так значит, Эльвира не отбыла вместе с родителями, а решила наведаться в опочивальню суженого! И, конечно же, выбрала лучший способ скоротать время наедине: начать с ним собачиться. Все же недаром мое взбалмошное подсознание подкинуло ей именно такое прозвище.
— Я собирался рассказать тебе, когда планы станут окончательными, — голос Леона звучит спокойно и почти меланхолично.
Перед глазами само собой всплывает вечно скучающее лицо Киллиана Мерфи, и мне приходится зажать рот рукой, чтобы ненароком не рассмеяться.
— Окончательными? — тон Эльвиры полон возмущения и обиды. — Ты подразумеваешь тот момент, когда сядешь в самолет, чтоб вернуться домой?
— К чему так драматизировать? Речь ведь идет о банальной рабочей поездке.
— Ты хоть понимаешь, как глупо я себя ощущала?! Мы встречаемся уже пять лет. Неужели этого недостаточно, чтобы посвящать меня в свои планы?
Повисает пауза. Я ловлю себя на мысли, что мое случайное подслушивание переходит в намеренное, и лучше немедленно уйти. Но чертовы ноги словно приросли к месту, отказываясь сделать хоть шаг. Спишу это на чудовищную усталость.
— Прости, если ты почувствовала себя неловко, — наконец примирительно произносит Леон. — Я бы тебе обязательно сказал обо всем немного позже.
— Ты живёшь так, словно все вокруг должны заранее соглашаться с твоими решениями. А ты просто ставишь их в известность, — продолжает кипятиться Эльвира. А она, оказывается, та еще скандалистка. — Твоя реакция несоразмерна значимости эпизода. Возможно, тебя расстроило что-то еще?
Возможно, у Эльвиры просто начались месячные, — мысленно иронизирую я. — Это объясняет то, почему вы ругаетесь вместо того, чтобы заниматься сексом.
— И мне, разумеется, не понравилось, что ты бросился защищать домработницу, словно её кто-то оскорбил.
По спине пробегает холодок. Так, чего началось-то? Почему разговор вдруг переключился на меня?
— При чём здесь Лия? — теперь в голосе Леона появляется заметная нотка раздражения.
— При том, что ты ел торт! При мне ты ни разу не ел сладкое! И, пожалуйста, не забывай, что Денис мой брат, и я в курсе того, что происходит в университете.
Я моргаю. Твою же… То есть бугай, требовавший уступить ему место, это её брат? Тупица и фригидная снежная королева — родственники?
— Твой брат склонен преувеличивать, — сухо парирует Леон. — Я ел торт, потому что мне так хотелось, и точно не планирую за это извиняться.
— Денис сказал, что ты её защищал в университете и перед советом, — возмущенно цедит Эльвира. — Сегодня я лично в этом убедилась. Вопрос, для чего? Понравились её разноцветные глаза?
