Я хмурюсь. Да, врать, пусть и по мелочи, — мерзкое ощущение. Но пока я не вижу другого способа спокойно существовать.
— Маме и без того хватает тревог. Не хочу её расстраивать ещё сильнее.
— Понял, — сдержанно кивает Леон, как и обычно, не вступая в долгую полемику. — По поводу вечеринки, все остается без изменений. Встречаемся в шесть на этом же месте. Я отвезу к Петру, и ненадолго отлучусь за Эльвирой.
— Поняла. Тогда до вечера, — улыбнувшись, я аккуратно прикрываю за собой пассажирскую дверь.
Леон дает по газам, и машина уносится прочь.
Особняк Демидовых встречает меня свежевымытыми полами и запахом запеченного мяса. Судя по дребезжанию посуды на кухне, мама занята уборкой.
Сняв обувь, я первым делом иду туда.
— Привет, — здороваюсь я, глядя, как она, стоя на стремянке, натирает шкафы.
Мельком взглянув на меня, мама коротко кивает. Похоже, она не в духе. Шальная мысль о том, чтобы начистоту поговорить с ней о жизни в университете, моментально улетучивается. Я сделаю это, но позже.
— Чем тебе помочь?
— Сходи за салфетками, — отзывается она, продолжая с остервенением работать тряпкой. — И отнеси воду на стол.
Я спешу в кладовку за салфетками, не забыв прихватить чистые полотенца, за которыми мама меня в любом случае пошлет. Внутри растет волнение. Я до последнего откладывала разговор с мамой о предстоящей вечеринке, но дальше тянуть некуда.
— Мам, — отнеся графины в гостиную, я наконец решаюсь. — Сегодня проходит традиционная университетская вечеринка в честь начала учебного года. Меня на нее тоже пригласили.
Выпустив из рук швабру, мама поворачивается ко мне:
— На какую ещё вечеринку?
— Это что-то вроде встречи студентов, — как можно небрежнее говорю я, по идиотски улыбаясь. — Будет небольшой фуршет с музыкой.
— Фуршет, музыка, выпивка, а потом пьяные оргии, да? — раздраженно вставляет мама. — Я не первый год живу, и прекрасно знаю, что происходит на таких вечеринках. Озабоченные парни и девки в платьях, еле прикрывающие задницы, хлещут алкоголь, а потом последние торчат в клиниках в очередях на аборт.
— Мам… — в отчаянии лепечу я, чувствуя, что снова близка к провалу, — я не собираюсь напиваться и заниматься сексом.
— Не собираешься, конечно, — буркает она, снова берясь за швабру. — Только на деле все получается по-другому.
— Я просто хочу пообщаться… Может быть, потанцевать…
— Пусть другие танцуют! А ты думай об учебе. Вот закончишь университет, устроишься на работу и делай все, что твоей душе угодно. А пока ты живешь в доме Вилена Константиновича — думать о вечеринках забудь. И нечего смотреть на меня зверем. Потом спасибо скажешь.
На несколько мгновений в воздухе повисает тишина: слышен только гул работающей духовки. Обида и разочарование закладывают грудь. Ну что ты скажешь на это Леон? Уверен, что всегда стоит говорить правду?
— Иди отдыхай, — сухо распоряжается мама, забирая натертый до блеска фужер из моих рук. — Дальше я сама закончу.
По-хорошему, мне бы перекусить, но волнение не даёт проглотить ни кусочка. Запершись в своей комнате, я тяжело опускаюсь на кровать. Сердце напряженно колотится. «Ну что, Лия, рискнёшь? Честно останешься дома или снова соврешь?»
Так ничего и не решив, я подхожу к шкафу, выуживаю платье, принесенное Каролиной, и прикладываю его к себе. Красивое, аж дух захватывает. Черт, как же хочется хотя бы ненадолго выбраться из этого дома и потанцевать. Волосы можно забрать в высокий хвост, выпустив по бокам пару прядей, под глаза нанести немного консилера, чтобы спрятать усталость после длинного дня, румянами выделить скулы, как учила Каролина, на губы нанести блеск… И конечно, к этому платью нужны каблуки…
Покусав губу, я бросаю платье на кровать и торопливо иду в душ. На сборы есть ровно час. Я побуду на вечеринке совсем недолго, вызову такси и вернусь домой. Мама ничего не узнает.
Ровно в шесть, я в туфлями в руках, крадусь по коридору. Стоит кромешная тишина. Все обитатели дома разбрелись по комнатам, что мне сейчас особенно на руку.
Ускользнуть я планирую через задний двор. Руки дрожат от волнения и адреналина — я ни разу никуда не сбегала.
Холодный осенний воздух моментально забирается по тонкую ткань платья, заставляя меня содрогнуться. Чувствую себя преступницей-рецидивисткой, организовавшей побег из тюрьмы.
Леон уже ждет меня на условленном месте. Стараясь не стучать зубами, я дергаю дверь и с размаху приземляюсь на пассажирское кресло.
— Сегодня без свитера? — Его взгляд скользит по моим голым коленям и задерживается на декольте.
— У меня есть чувство меры, — отшучиваюсь я, ощущая как щеки теплеют от его внимания. — Поехали скорее.
Усмехнувшись, он отворачивается к лобовому стеклу и трогает педаль газа.
— Как скажешь.
Дом Петра — громадина из камня и стекла — сверкает огнями, как новогодняя гирлянда. Перед входом выстроилась вереница дорогих машин, сквозь приоткрытые окна доносятся взрывы смеха и биты танцевальной музыки. Я машинально трогаю подол платья — не слишком ли короткое?
