Верный данному себе слову, я беру ее за руку и вывожу в центр зала. Я бы делал это с большей охотой, зная, что Эльвире действительно хочется танцевать, а не играть в пару года, которой мы уже давно не являемся.
— Ты бы мог не молчать, а поговорить со мной, — следует очередная порция недовольства.
— Хорошо, давай поговорим. — Я плотнее сжимаю ладони на талии Эльвиры. — Как тебе здесь?
— Не скажу, что нравится. И если тебе интересно, Петр только что подошел к твоей домработнице и пригласил ее на танец.
Я машинально оборачиваюсь. Петр действительно выводит Лию на танцпол. Заметив мой взгляд, он, сдержанно улыбнувшись, поднимает вверх указательный палец.
Даже несмотря на этот жест, я чувствую острое раздражение, от которого напрягается все тело. Петр, как и я, обычно тоже не танцует, и он знает традиции. Собственность альфы другим трогать нельзя.
— Ты так и будешь на них смотреть? — гневное шипение Эльвиры заставляет меня вздрогнуть и повернуть голову. — Сколько можно выставлять меня дурой?
— Может, ты наконец перестанешь цепляться к каждому моему взгляду и жесту? — я хмурюсь, злясь на себя за потерю контроля. — Я не твой питомец.
— Ты унижаешь меня, Леон. — Вырвав руку, Эльвира делает шаг назад. В ее глазах сверкают обида и гнев. — Я немедленно уезжаю. А ты, если хочешь, оставайся.
Я прикрываю глаза в попытке подавить раздражение, грозящееся вырваться наружу. Разумеется, я бы никогда не пригласил Лию, зная, что Эльвира придет.
— Я тебя отвезу.
Эльвира болезненно кривится.
— Отвезешь, чтобы потом вернуться сюда и продолжить облизывать ее глазами?
Глядя, как она стремительно идет к выходу, я достаю телефон.
— Каролина. Ты приедешь?
— Да, я же сказала. А что, там совсем скучно?
— Мне нужно срочно уехать. Здесь остается Лия, и я бы хотел, чтобы ты за ней присмотрела.
— Без проблем, — беззаботно откликается сестра. — Буду минут через пятнадцать.
Дорога до дома Эльвиры проходит в тягостном молчании.
Я смотрю на дорогу, она — тоже. Уж лучше так, чем в очередной раз ругаться.
Лишь когда ворота на парковку со скрежетом раскрываются, она поворачивается ко мне.
— Почему ты от меня отдалился, Леон?
Я давлю усталый вздох. Козлом отпущения снова назначили меня.
— Не думаю, что проблема только во мне, Эльвира.
Она молчит, глядя перед собой.
— Может быть, ты и прав.
После этих слов мне наконец хочется посмотреть на нее. Пожалуй, впервые за долгое время посмотреть по-настоящему. Мы вместе так долго, что стали относится друг к другу как к надоевшим членам семьи. Она — вечно недовольная жена, я — помешанный на работе муж. А это плохо для отношений.
Ее плечи напряжены, тонкие пальцы сцеплены в замок.
— Поднимешься? — спрашивает она, закусив губу.
Привычный образ ледяной королевы рассыпается у меня на глазах, уступая место вине и сочувствию. Она не требует, а просит.
— Конечно. — кивнув, я собираюсь открыть дверь, но требовательная вибрация в кармане брюк мешает.
Нахмурившись, я смотрю на экран. Звонит Каролина.
Я провожу пальцем по экрану.
— Ты приехала? Все в порядке?
— Леон? — Голос сестры звучит торопливо и взволнованно. — Что-то не так… Ты можешь приехать?
Машин возле дома Петра убавилось вдвое, а гул музыки стал приглушеннее. Тревога, не покидающая меня с момента звонка Каролины, достигает максимума. Когда я уезжал, с Лией все было в порядке. Прошло не больше часа, а теперь с ней что-то не так… Что с ней может быть не так?
За секунду оказавшись на крыльце, я толкаю дверь и сталкиваюсь с Миленой. При виде меня на её лице появляется сочувственная улыбка.
— Мне очень жаль, Леон. Твоя прислуга оказалась неблагодарной шлюхой. Как говорят, не делай добра — не получишь зла.
По спине пробегает холодок.
— Просто отойди.
— Уже ухожу, — победно улыбнувшись, Милена демонстративно меня обходит. — Весёлого тебе вечера.
Продираясь сквозь смог кальянного дыма, я залетаю в гостиную и оглядываюсь. Несколько человек валяются на диване, Пётр, сидя в кресле с телефоном в руках, курит сигару. Лии здесь нет.
— Леон!
Обернувшись, я вижу испуганное лицо Каролины.
— Где она?
— На террасе, с Тимуром и Морозовым, — тараторит она. — Я пыталась её увести, но она отказывается… Леон, она не в себе. То ли пила слишком много, то ли приняла что-то. Она очень странная. Сам увидишь.
Попросив её оставаться в гостиной, я спешу на террасу. Сквозь закрытые стеклянные двери вижу их.
Лия стоит… нет, скорее висит на Морозове, упираясь лбом в его плечо и смеясь, как будто он — самый остроумный человек на свете. Его рука двигается у неё под платьем, задирая его до нижнего белья.
Пальцы сжимаются в кулаки. Какого, блядь, хрена?
Слева к ней приклеился Тимур. Приклеился в буквальном смысле этого слова. Он трогает её за волосы, прижимает к лицу и нюхает, выглядя как конченый извращенец.
Меня охватывает неконтролируемая ярость. Выбив телефон из рук придурка, снимающего происходящее, я рывком раздвигаю двери и подхожу к ним.
— Лия. Мы уходим. Сейчас же.
Её глаза неестественно блестят, зрачки расширены.
