Так она будто пытается убедить меня в том, что здесь нам будет лучше. Хотя порой мне кажется, что маме искренне нравится этот город. То, что ей куда ближе и понятнее, чем огромная своенравная столица, — это точно: недорогой рынок, где мама успела обзавестись знакомыми продавцами, соседи, рядом с которыми не нужно думать о социальной разнице… Жить здесь маме гораздо проще, чем рядом с Демидовыми.
— В общем, я вчера созванивалась с риелтором, — продолжает она, опускаясь напротив с чашкой кофе. — Эта женщина сказала, что за такую сумму можно при желании выкупить небольшую трёшку с хорошим ремонтом. Сейчас покажу.
Немного покопавшись в смартфоне, она разворачивает экран ко мне.
— Вот, полистай. Мебель останется вся, включая телевизор. Обои, конечно, можно заменить, но в остальном мне очень нравится.
Я бегло пролистываю около полусотни фотографий ничем не примечательной квартиры с безвкусным интерьером, включающим в себя ярко-розовый кухонный гарнитур и чёрный кожаный диван, и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Пожалуй, только сейчас я начинаю осознавать, что мы здесь надолго.
— Здорово, — выдавливаю я, возвращая телефон на стол.
— Я ещё с нашей соседкой по лестничной клетке познакомилась, — не смолкает мама. — У неё тоже умер муж и есть сын твоего возраста. Хороший такой парень, кстати. Пакеты вчера помог мне поднять…
Торопливо опустошив тарелку, я под предлогом спешки отказываюсь от кофе и выскакиваю в прихожую. Мне нужно поскорее очутиться на улице, ибо если проведу в этой квартире ещё пару минут — задохнусь.
Занятия в университете — это лучшее время в сутках, не считая сна. За минусом убогого интерьера учиться здесь вполне сносно. Светил вроде Шанского в преподавательском составе нет, но есть Григорьев Виктор Иванович — харизматичный старичок, будто сошедший с портретов XIX века. Он носит часы на цепочке и обращается к студентам не иначе как «батенька» или «матушка». К своему предмету — «Поведенческой экономике» — относится с большой любовью, если не с фанатизмом, и страшно возмущается, если кто-то из слушателей не способен достоверно воспроизвести сказанное им.
На его лекциях удаётся ненадолго забыть о том беспросветном унынии, что ждёт меня вне университета, и отвлечься от разрушительных мыслей о Леоне — о том, что он настолько зол на меня за отъезд и отключённый телефон, что наверняка попытается забыть (если уже этого не сделал) и что есть вероятность: в свете случившегося его свадьба с Эльвирой может снова стать актуальной.
Вот такая я эгоистка: слиняла в другой город, но тайно лелею мысль, что прекрасный принц не забудет меня и непременно спасёт.
Домой возвращаюсь затемно. Сегодня в расписании стояло всего две пары, так что пришлось ещё пару-тройку часов проторчать в библиотеке, чтобы сократить время, отделяющее меня от сна.
— А вот и Лия пришла! Заходи! — мама, непривычно нарядная и с укладкой, встречает меня в дверях. — А у нас гости.
Затолкав пуховик в шкаф, я вывожу себя в гостиную — и натыкаюсь на накрытый стол, за которым сидит та самая соседка, о которой говорила мама, а слева от неё — великовозрастный юноша с глазами печального телёнка.
Я перевожу непонимающий взгляд на маму, беззвучно вопрошая: «А это что за хрен?»
— А это Макар, — с неестественно широкой улыбкой тараторит она, подталкивая меня к столу. — Сын Наташи, помнишь, я тебе говорила? Учится на третьем курсе физфака. А Лия — на втором. Ты садись-садись, голодная, наверное, после учёбы… Сейчас суп тебе положу, а пока бери пироги.
Не в силах выдавить ни звука, я подтаскиваю стул к углу стола.
— Говорят, сидеть на углу — плохая примета, — участливо комментирует соседка. — Семь лет замуж не выйдешь.
Пробурчав неопределённое «хм-м», я тянусь к салату. Банкет явно не на скорую руку — судя по тому, что на меню есть оливье.
— Морс налить кому-нибудь? — мама обводит глазами стол. — Вишнёвый.
— Я буду, — подаёт голос Макар.
После того как мама наполняет стаканы, гости оживляются. Наталья рассказывает, как рада новым соседям, ибо до нас тут жили совсем непутёвые люди, да и попросту алкаши, а Макар, залпом проглотив морс, выразительно откашливается и устремляет свой телячий взгляд на меня.
— Вы из столицы приехали, да? Я был там как-то. Не сказать, чтобы сильно впечатлился. Кроме метро, всё почти как у нас, только цены дороже.
Скрипнув зубами, я утыкаюсь взглядом в тарелку. Если он начнёт разглагольствовать про дешёвое мясо, я взорвусь.
— А я о чём говорю! — весело подхватывает мама. — В столице пока от одного конца города до другого доедешь, день пройдёт. А наш город небольшой, но уютный. Здесь до всего рукой подать.
Невидимый предохранитель внутри меня щёлкает, на глаза падает чёрная пелена. Я словно зритель на низкопробном спектакле, где актёры не только не знакомы с понятием актёрского мастерства, но и плохо выучили роли.
Со звоном отшвырнув вилку, вскакиваю.
— Уютный?!!! Да здесь на весь город два сраных кафе, маршрутка ходит раз в сорок минут, а в подъездах воняет мочой и плесенью!!!
