Телефон, застрявший в дыре подстаканника, натужно вибрирует. Я, не глядя, мажу пальцем по экрану и слышу ироничный голос Макса:
— И чем занимается в эту пятницу сын будущего мэра? Выпить не хочешь?
Я трогаю реле стеклоочистителя, стирая мутную завесу с лобового. В последнее время мы с ним редко видимся: тусовки в клубах и барах, где Макс завсегдатай, мне не слишком интересны. Но сейчас понимаю: его компания — именно то, что нужно, чтобы ненадолго отключить голову.
— Говори, где и во сколько, — произношу я, опуская ногу на педаль газа.
— Богатые тоже плачут? — хмыкает Максим, глядя на меня поверх бутылки нефильтрованного.
— А ты разве из тех, кто считает, что счастье в деньгах? — мрачно изрекаю я.
— Считал бы так — сидел бы смирно в ногах уважаемого Вилена Константиновича и гавкал по его команде, — ехидничает он. — Ладно, говори, что случилось. А то уже полчаса сидим молча, как два долбоёба.
— Ты так умело выводишь на разговор, что удержаться сложно.
— Короче, пока ты ломаешься, я сам скажу. Дело в дочери Инги, — с усмешкой выдаёт Максим и в ответ на мой удивлённый взгляд поясняет: — Ещё на дне рождении Каролины было понятно, что ты залип. То, что я не появляюсь дома, не означает, что я не в курсе. А ещё ты кинул Эльвиру — респект тебе за это, кстати. Породниться с мудилой Дениской — такое себе.
Поднеся ко рту стакан виски, я делаю длинный глоток.
— Инга уволилась. И увезла с собой Лию хер пойми куда.
— Она вроде совершеннолетняя. Если бы захотела — осталась.
— Не всем по наследству достаются сто квадратов в центре и твой нездоровый похуизм, — отрезаю я, чувствуя поднимающееся раздражение. — Она переживает, что мать не справится одна.
— Ну, значит, придётся её забыть, — небрежно бросает Макс, жестом заказывая бармену ещё одно пиво. — Долго один не заскучаешь. Девчонки на твою смазливую рожу как зомби ведутся. Хотя, скорее всего, дело в «Порше».
— Ты действительно думаешь, что я бы отменил свадьбу ради той, кого легко могу забыть?
— Так давай проверим, — на лице брата появляется заговорщицкая ухмылка. — Сегодня в «Рябинофф» крутая тусовка намечается. Будут девочки из баскетбольной танцподдержки. Ты от них просто офигеешь…
— В следующий раз, когда кто-нибудь назовёт тебя долбоёбом, я, пожалуй, перестану вступаться, — зло перебиваю я, вставая. — Хреновая была идея встретиться.
— Ну и чего ты оскорбился? — примирительно произносит Макс, глядя, как я похлопываю себя по карманам в поисках портмоне. — Ты же знаешь моё мнение о любви. Это всего лишь коктейль из дофамина и окситоцина, который необходим для того, чтобы человечество не вымерло. Но если уж тебе так понадобилась дочь Инги, позвони своим приятелям. Пусть напрягут своих блатных пап и отследят их положение по номеру телефона.
Застыв, я смотрю, как он откидывается на спинку барного стула и глотает принесённое пиво. Злость стихает, сменяясь растерянностью, которая быстро трансформируется в озарение.
Чёрт, и почему я сам об этом не подумал? Что номер можно отследить. Если это и будет нарушением закона, то совсем безобидным. Тем более что однажды из-за Лии я уже измордовал Морозова до полусмерти.
Торопливо выложив на стол две купюры, я хлопаю Макса по плечу.
— Стоит мне подумать, что пора перестать с тобой общаться, как ты моментально реабилитируешься. Сегодняшний банкет за мой счёт. Ни в чём себе не отказывай.
— Барин сегодня щедрый, — скалится Макс. — Удачи в поисках.
Он говорит что-то ещё, но я не слышу, потому что лечу к выходу, параллельно звоня Тимуру. Нужно действовать быстрее, пока Инге не хватило ума избавиться от сим-карты.
— Тим, привет, — чеканю я в ответ на его расслабленное «алло». — Скажу сразу, как есть, ладно? Требуется помощь твоего отца. Нужно отследить номер телефона и определить местонахождение человека.
— Речь о Лие? — живо осведомляется он.
— Да, о ней, — отвечаю я с запинкой. — Обещаю, что в долгу не останусь.
Лия
— Завтра выходной, так что предлагаю вместе сходить на рынок, — воодушевлённо щебечет мама, поправляя скворчащий бекон на сковородке. — Лишний раз убеждаюсь, что в столице за продукты драли втридорога. Тут килограмм мяса ровно в два с половиной раза дешевле стоит.
— Потому что здесь аренда дешевле и зарплата продавцов ниже. И система налогообложения другая, — говорю я, бесцельно размешивая в чашке давно растворившийся сахар.
— Мясо оно и есть мясо. С чего вдруг на его цену что-то влиять должно? — мама выкладывает глазунью на тарелку и ставит передо мной. Её голос снова становится чересчур мягким, словно она говорит с маленьким ребёнком. — Ешь хорошенько. Тебе силы на учёбу нужны.
Кивнув, я насаживаю на вилку кусочек бекона и машинально отправляю в рот. Мама продолжает баловать меня кулинарными изысками: вчера замариновала утку, в обед налепила пельмени, на завтраках тоже старается не повторяться — то сырников напечёт, то блинов с ягодами, сегодня сделала яичницу с беконом, вкуса которой я всё равно не почувствую.
