Заулыбавшись, я послушно опускаюсь на соседний стул и придвигаю к себе тарелку. Вот уже без малого триста дней мы делаем одно и то же: каждое утро встречаем вместе, пьём кофе и завтракаем в компании друг друга, однако это так и не становится обыденностью.
Ежедневно я просыпаюсь в радостном предвкушении того, что это повторится снова. Я и Леон встретимся глазами, обменяемся утренними приветствиями и займёмся сексом — не обязательно в таком порядке, а потом я пойду готовить завтрак.
В своей новой жизни я люблю всё без исключения: нашу уютную квартиру с видом на парк, утренние пробежки с Леоном, совместный путь до университета, сопровождающийся беседами обо всём или банальным прослушиванием музыки.
Нет, мы больше не учимся вместе. Взросление предполагает умение делать выбор, и моим выбором было ни в чём не зависеть от семьи Леона. Так что по возвращении в столицу я в третий раз за год перевелась в новый вуз, в котором дважды в неделю читает лекции мой обожаемый Юрий Владимирович Шанский. Собственно, именно он и посодействовал моему переводу, чем зарекомендовал себя не только как потрясающий преподаватель, но и человек с большим сердцем.
— Я забираю тебя в два, и мы сразу едем на вокзал, так? — уточняет Леон, остановив машину у ворот университета.
— Если мне повезёт не заляпать свой праздничный лук обеденным хот-догом, то да. — Я выразительно смотрю на свою новую рубашку, купленную по случаю предстоящего ужина. — В противном случае придётся заехать домой, чтобы переодеться. Нас же к пяти ждут?
— Даже если мы немного опоздаем — ничего страшного. Макс развлечёт родителей парой своих кринжовых историй.
— Я плохо на тебя влияю, ты в курсе? — театрально вздыхаю я. — В твоём дворянском лексиконе появилось много сленговых словечек.
Леон смеётся.
— Тимур вчера сказал, что я перестал разговаривать как Вассерман. Сойдёмся на том, что с тобой я стал ближе к своему истинному возрасту.
— Звучит как синоним к слову «деградировал», — шучу я, приклеиваясь губами к его рту. — Люблю тебя.
— Я тебя тоже очень люблю, — бормочет он, целуя меня в ответ. — Передавай Шанскому привет.
Стук колёс приближающегося к станции поезда отзывается во мне знакомым чувством ностальгии по детству, когда, сидя рядом с папой в скрипучем вагоне «Ласточки», я с замиранием сердца считала километры до бабушкиного дома.
Леон бросает взгляд на табло и ободряюще сжимает мою ладонь.
— Прибывает прямо по расписанию. Минута в минуту.
В груди множится волнение. С момента переезда я навещала маму раз в месяц, а вот она приехала в столицу впервые.
Повод значимый: ужин в доме родителей Леона по случаю двадцатипятилетия их брака. Маму пригласил сам Вилен Константинович — в противном случае она едва бы приехала. Не потому, что зла на кого-то, а потому что слишком влилась в свою новую жизнь. Полгода назад мама исполнила свою мечту, купив квартиру, а сейчас активно занимается ремонтом, ежедневно делясь своими интерьерными находками: будь то комплект мебели или новая скатерть. Помимо этого, она устроилась на работу в кондитерский цех. Начала с должности младшего кондитера, а две недели назад получила повышение до старшего смены.
Поезд замедляет ход, вагоны, протяжно постанывая, останавливаются. Двери с шипением разъезжаются, на перрон высыпают первые пассажиры. Я машинально встаю на цыпочки, высматривая в толпе песочный тренч, который мы выбирали вместе с мамой в мой последний визит к ней. Хотя моя прыть, скорее всего, преждевременна: мама предпочтёт пропустить всех и выйти последней.
Я оказываюсь права. Мама появляется, когда перрон пустеет. Придерживая дорожную сумку, прикрывает лоб рукой, щурясь от яркого сентябрьского солнца. Я невольно улыбаюсь. Выглядит мама отлично, даже помолодела. Тренч сидит безупречно, на шее повязан шелковый платок — мой подарок ко дню рождения, купленный по совету Каролины. А ещё впервые за много лет она надела туфли на каблуке.
— Ну здравствуй, столица, — с улыбкой произносит мама, когда я заключаю её в объятия.
— Выглядишь обалденно, мам, — выдыхаю я, втягивая уютный запах выпечки и лаванды. Её ответный смех — мягкий и немного смущённый — звучит как хорошее предзнаменование.
Леон стоит чуть поодаль, как и всегда тактично давая нам время наедине. Его приветствие предельно уважительное, улыбка — такая, что безоговорочно ей веришь. — Здравствуйте, Инга. Очень рады, что вы приехали.
— Здравствуй, Леон, — с запинкой выговаривает мама новое обращение, которое мы тренировали месяцами. — Спасибо, что встретили.
В ответ Леон забирает у неё сумку, и мы втроём идём к машине. Со стороны наверняка смотримся как самая настоящая семья.
Обычно я сижу на переднем сиденье рядом с Леоном, но сейчас выбираю задний диван, чтобы быть поближе к маме. В салоне ненавязчиво играет радио, каждый занят своим: Леон виртуозно петляет между заторами, которые по обыкновению собираются по пятницам на выезде из города, мама внимательно смотрит в окно, будто оживляя в памяти забытые места, а я в свою очередь украдкой наблюдаю за ней.
