Мама заметно преобразилась: взгляд стал открытым и спокойным, осанка — более твёрдой и прямой. Все же народная мудрость права: каждому своё. Город, который был так плох для меня, сделал маму расслабленнее и счастливее.
— Знакомые места, да? — тихо спрашиваю я, накрывая её ладонь своей.
— Знакомые и незнакомые одновременно, — подтверждает мама, сжимая пальцы в ответ. — Будто в прошлой жизни было. Красивый город, конечно. Правда шумный.
— Папа тоже часто жалуется на шум, — подаёт голос Леон. — Недавно вернулся из санатория и сказал, что тишина ему тоже наскучила. От столичного духа многие впадают в зависимость.
Губы мамы дёргаются вверх — то ли от попытки улыбнуться, то ли от сдерживаемого сомнения. Её будто снова нужно убедить, что всё хорошо, и она не ошиблась, отпустив меня сюда.
— Ну здравствуй, Инга, — раскатисто басит Вилен Константинович и заключает маму в объятия. — Как добралась? Нормально? От вас часов десять езды, как я понял?
— Поезда теперь комфортные, — немного порозовев, бормочет мама. — Я книжку открыла, очнулась и уже на месте.
— Проходите давайте. Ира! — выкрикивает он, обернувшись к гостиной. — Инга приехала! Дети тоже!
Мама бросает на меня быстрый взгляд, удивлённая прозвучавшим «дети». Я и сама долгое время не могла привыкнуть, что Вилен Константинович так запросто награждает меня этим тёплым сильным словом. Конечно, подобного обращения я удостаиваюсь только в комплекте с Леоном, но всё-равно приятно. Эльвире такой чести не выпало, я уточняла.
— Пахнет вкусно, — с робкой улыбкой замечает мама, проходя в гостиную.
Я смотрю на неё с гордостью. Как же органично она смотрится здесь в новом платье и с укладкой. Ничем не уступает стильной Ирине Васильевне.
За столом уже сидят Каролина и Максим, хозяйка дома появляется секундами позже.
— Инга, очень рады видеть. — Её красивое лицо расцветает в приветливой улыбке. — Спасибо, что приняли наше приглашение.
Мама неловко оглаживает подол платья. Заметно, что волнуется.
— Как уж не принять, раз Вилен Константинович пригласил. Поздравляю вас с годовщиной. Непривычно, конечно, быть тут как гость.
Мы рассаживаемся.
Стол Демидовых по обыкновению выглядит как обложка премиального кулинарного журнала: ваза с эустомами по центру стола, изысканный фарфор, безупречная сервировка и изящные закуски, включающие мои обожаемые мини-тарталетки с голубым сыром. Последние я как-то похвалила на одном из семейных ужинов, и с тех пор они всегда есть на столе.
Вилен Константинович разливает шампанское по бокалам, шутливо журит маму, когда та пытается отказаться, говоря, что двадцатипятилетие совместной жизни — достойный повод хотя бы пригубить.
— Ну что, раз вся семья в сборе, позвольте мне начать. — Возвышаясь над столом, он выразительно оглядывает каждого и останавливается взглядом на Ирине Васильевне. — Моя дорогая Ирина. Спасибо, что освещаешь мой путь столько лет и поддерживаешь во всех начинаниях. Говорят, что за каждым успешным мужчиной стоит мудрая и сильная женщина, и ты самый лучший тому пример. Ты и наши дети — это самый мощный стимул не останавливаться на достигнутом и каждый день становиться лучше ради вас.
Счастливо заулыбавшись, Ирина Васильевна сжимает его руку и беззвучно выговаривает одними губами: «Люблю тебя».
В груди становится тесно-тесно: от того, сколько любви светится в их глазах, и оттого, что мне самой хочется так же. Чтобы спустя десятилетия мы с Леоном вот так же сидели за обеденным столом в окружении близких и могли так же искренне признаваться друг другу в чувствах и благодарить.
Бокалы сливаются в звонкое хрустальное пятно одновременно с разноголосым «поздравляем!». Я делаю небольшой глоток и в порыве чувств трогаю запястье Леона.
— Папа у тебя такой романтик.
В ответ Леон произносит что-то нечленораздельное. Я в недоумении поворачиваюсь к нему и вижу, что он напряжённо смотрит перед собой.
— Эй, ты чего? — шёпотом переспрашиваю я.
— …но сегодня у нас есть ещё один веский повод собраться всей семьёй, — бодро продолжает Вилен Константинович. — Но об этом лучше пусть расскажет Леон.
Глухо кашлянув, Леон стремительно поднимается с места. Рука опущена в карман, на щеках алеет румянец. Я ловлю растерянный взгляд мамы и машинально пожимаю плечами, потому что понятия не имею, что происходит.
— Спасибо, что вы все сегодня собрались. В особенности вам, Инга, за то, что приехали. — Леон смотрит на маму и затем, наконец, на меня. — Извините, немного волнуюсь… Не потому, что сомневаюсь, а потому что как раз-таки уверен. Последний год был для меня особенным: более взрослым, осознанным и счастливым. За это время тоже понял, что не хочу останавливаться на достигнутом, как правильно сказал папа, и продолжать становиться лучше. Ты, Лия, являешься для меня самой мощной движущей силой: мой самый близкий друг и мудрый учитель, моя поддержка и мой солнечный свет…
И в эту секунду меня осеняет. Влажный жар наотмашь бьёт по глазам, к горлу подкатывает ком. Не в силах пошевелиться, я смотрю, как сжатая ладонь Леона выныривает из кармана и как на ней расцветает чёрная бархатная коробочка.
