Мое сердце разрывается от того, что это так неполноценно, что они не могут жить в лесах среди деревьев, настоящих фруктов, бесконечно танцевать, бегать и играть.
И мое сердце поет от того, что я теперь часть их.
Здесь не так суетно и громко, как на тех диких вечеринках, на которые я обычно хожу, но от этого я еще счастливее. Я плотнее прижимаюсь к Эшу – не хочу никогда упускать его из вида – и Ларк, но люди по-прежнему подходят ко мне и говорят о пустяках, которые мне почему-то кажутся очень милыми. Я думаю, что Ларк предупредила их, что не стоит много ждать от меня. Я улавливаю скрытые вопросы в их милой болтовне, и я рада, что они слишком вежливы и не задают мне вопросов о том, что им действительно любопытно.
Когда я зеваю три раза подряд, Айрис замечает это с дальнего края стола и уводит меня.
– Она вернулась, чтобы остаться, – говорит она окружающим меня людям. – У вас будет полно времени, чтобы вновь познакомиться. Пора уставшей девочке отправиться в кроватку.
Если честно, то я об этом и не думала еще. Мне казалось, что я и Ларк сегодня вернемся в «Дубы». Но когда Айрис, Ларк и Эш проводят меня до комнаты, я понимаю, что не хочу никуда уходить.
Айрис толкает дверь, и я вхожу в комнату без углов. Хотя она не совершенно круглая, но почти. Стены каменные, резные, и мастер оставил стены гладкими, но немного неровными, так что это выглядит почти как естественное образование. Кровать с зелеными простынями, закуток с ванной. На кровати стоит незастегнутый рюкзак. На подушке лежит сильно потрепанное животное.
– Ух ты! – кричу я, хватаю и прижимаю маленького шимпанзе к своей щеке. Я оборачиваюсь и вижу, что у Эша бегут слезы.
– Ты помнишь его? – спрашивает он с надеждой. – Бенджамина Бананаса?
Я всматриваюсь в маленькую милую пушистую мордочку шимпанзе и ничего не помню, но когда я снова прижимаю его к себе, он оказывается до невозможности родным.
– Ты очень любила его, когда была маленькой, – отвечает Эш, и я киваю. Я не говорю этого, но я знаю, что буду спать с Бенджамином Бананасом сегодня ночью.
– Ну что ж, мы оставим тебя на ночь, – говорит Айрис, легко обнимая меня.
– Не боишься ночевать одна? – спрашивает Эш. – Я могу остаться. Но я живу в соседней комнате, если я тебе понадоблюсь.
– Все будет хорошо, – отвечаю я. Мне нужно побыть одной ненадолго, чтобы весь поднятый восторг и смущение осели в моем сердце, теле и сознании.
Они уходят, и на секунду я чувствую себя до боли одинокой и уже собираюсь позвать их обратно. Но я знаю, что они прямо за дверью. Все они. Мои друзья, моя кровная семья. И моя семья вторых детей.
Мне казалось, что я долго не засну, размышляя надо всем произошедшим, но как только голова касается подушки, я чувствую, как плывет мое уставшее сознание. Моя последняя мысль: а где был Лэчлэн[13]? Почему он не пришел?
Его отсутствие причиняет боль, я не знаю почему.
Но мне кажется, я догадываюсь.
Странное ощущение возникает сразу, как только я просыпаюсь, или за секунду до этого. Когда балансируешь на грани сознания, все может показаться таким простым. Этим утром я просыпаюсь счастливой. Никаких других ощущений – только счастье. Я даже не задумываюсь о том, почему я счастлива, не вспоминаю, кто или что делает меня счастливой. Я задумываюсь о том, кто я. Я могу быть кем угодно: девушкой или песчинкой. Знаю одно – я счастлива.
Я лежу в удобной кровати, укутанная в прохладную простыню, и позволяю этому ощущению охватить меня. Я знаю – долго оно не продлится, и я хочу насладиться им. Но осознание мимолетности этого мгновения разрушает волшебство. Слишком быстро реальность врывается в мою жизнь.
Вот удивительно: я по-прежнему счастлива.
Я должна сходить с ума от беспокойства, смущения, страха. Администрация школы, должно быть, сообщила о моем отсутствии. Представители Центра уже наверняка ищут меня. Не говоря уже о том, что я отчаялась разобраться в том, кто я. Но пока я лежу в кровати, я думаю о хорошем. Эш. Ларк. Дерево. Дружелюбное поселение вторых детей.
Среди прочего я думаю о Лэчлэне…
Как только я отгоняю эту мысль, раздается стук в дверь.
– Входите, – кричу я.
Ларк толкает незапертую дверь, влетает и валится на мою кровать. Ее сиреневые волосы растрепаны, а лицо сияет. Она невероятно прекрасна сейчас.
– Я ждала, сколько могла! Я тебя разбудила? Ты хорошо спала?
Я рассмеялась.
– И да, и нет! Я спала лучше, чем… скажем, чем последние шесть месяцев, по крайней мере. Пока я была Ярроу. Что сейчас происходит?
– Все собираются на завтрак, но не официальный. Большой стол, можешь брать все, что хочешь. Сегодня ты не накрываешь, но через какое-то время ты будешь помогать готовить, накрывать, убирать. Хотя ты уже и так сильно помогла Подполью тем, что осталась жива! Тем, что вернулась! Каждый второй ребенок, которого мы спасаем, – это удар по Центру и их политике. И может быть, в зависимости от того, сколько ты вспомнишь, ты сможешь помочь еще больше. Всему Эдему.
– Что ты хочешь этим сказать?
