Элизабетта полностью

Санитары работали очень быстро и слаженно, но совсем не торопились. Через мгновение машина «Скорой помощи» включила сирену и вместе с Майяиа тронулась в путь. Дитер стоял на дороге и смотрел им вслед. Что-то ему подсказывало, что девушка хотела сказать нечто важное. Ее волнение передалось и ему. Он перевел взгляд на трупы охранников и подпрыгнул от неожиданности.

— Энди! — закричал Дитер. — Скорее в машину!

— Что случилось, Дит? — спросил Риз.

— Как ты не понимаешь?! Это была не «Скорая помощь»! Это те, кто хотел убить Майяиа.

— С чего ты взял?

— Они не даже не поинтересовались трупами. Ведь эти лжемедики не знали, что они мертвы. Их целью была Майяиа. Они сразу направились к ней.

— Подожди-ка. Что-то здесь не сходится.

— Все сходится. Это дело всегда казалось мне подозрительным. А теперь я сам отдал им Майяиа. Она хотела меня предупредить, но я решил, что это посттравматический шок. Как я мог! Скорее в машину. Мы должны их догнать.

— Мы уже их не догоним. Поздно, Дит.

Дитер побежал к машине и открыл дверь. Он стал судорожно искать ключи зажигания. В этот момент он почувствовал у виска холодное дуло пистолета. Дитер осторожно посмотрел в сторону оружия. Тяжелый вздох вырвался из его груди. Он закрыл глаза.

— Энди, — простонал Брантнер. — Неужели ты с ними за одно?

— Извини, Дит, — посочувствовал наблюдатель. — Тебя с самого начала предупреждали, чтобы ты оставил это дело. Ты сам виноват. Мне жаль, что пришлось выдать себя.

— Что они с ней сделают?

— Тебя не это должно волновать.

— Пристрелишь меня?

— Мы не убийцы, Дит. Мы никогда не убиваем людей. Забудь обо всем. Тебе же будет легче.

Тяжелый удар рукоятки пистолета опустился на затылок Дитера. Темнота подкралась незаметно и поглотила его. Его последней мыслью была мысль о Майяиа и о том, что он никогда ее больше не увидит.

Дорогой Варнелиус!

Как же хорошо оказаться дома! Пусть больничную палату и нельзя домом, но здесь даже запах такой родной! Сколько же на мне сейчас проводов и датчиков, просто жуть. А во рту до сих пор чувствуется вкус андекрильеза. Мне опять-таки пришлось полежать в барокамере. Это не страшно, но обидно. Я два дня пролежала связанная, пока восстанавливались рефлексы и функции всего организма.

Сама не понимаю, как это произошло. Наверное, ларийцы поджидали моего появления и напали. Я очнулась, когда меня вытащили из машины. Это был ОН — Дитер Брантнер. А потом приехали наши люди и погрузили меня на носилки. Пришла в себя я уже дома. Сначала не поверила глазам. А потом расплакалась как маленькая.

Меня навещал Андри Элаус. Он вернулся в Тайясаль вместе со мной. Андри говорит, что теперь после мороки со мной ему хочется отдохнуть где-нибудь подальше от таких сумасшедших девиц как я. И я ему верю. Он столько натерпелся из-за меня! Но я все-таки попросила его еще об одной услуге — передать тебе мои письма. И если ты их сейчас читаешь, знай, это заслуга Андри.

Я много думала о себе, своем увлечении. Здесь все смотрится под другим углом. Тоска осталась. Зато мозги работают лучше. Я себя уговариваю, убеждаю в безрезультатности моих чувств, но только делаю еще больнее. Неужели, это никогда не пройдет? Варнелиус, твоя сестра сошла с ума. Может, все изменится со временем? Я хочу все забыть, стереть все из памяти. Может, Лиза поможет мне, когда вернется из поездки?

Навсегда твоя любящая сестра,

Амма.