Элизабетта не ответила. Она еще сильнее обняла Оливье. Императрица знала, что ее сын прав. «Не сейчас», — твердила она себе, оттягивая день истины. — «Потом. У нас еще есть немного времени. Как же он похож на своего отца! А моя дочь помогает мне. Храните ее, Высшие Добрые Небесные Силы; ее и всех моих детей!» Элизабетта внимательно посмотрела на своего сына.
— Запомни одно, Оливье: все, что я ни делаю, я делаю это ради тебя и всех моих детей, — сказала она со всей серьезностью. — Все, что сделала, я сделала это ради любви. Не суди меня строго. Я знаю свою судьбу и принимаю ее такой, какая она есть. Мы приходим в этот мир с определенной целью — следовать своей судьбе и благодарить за посланные испытания. Нам тяжело принимать все как есть. Поэтому раса Зандера погибнет. Меня радует то, что мои дети останутся в живых.
— А как же ты?! — воскликнул юноша.
— За все — своя расплата. Мне обещали счастье. И теперь я его жду.
— Ты действительно веришь в то, что говоришь?
— Да, верю. Моя вера подкрепляется сильными доказательствами. По крайней мере, все, что мне обещали, исполнилось. Значит, и мое счастье будет, и твое, и Элоиз.
— Но разве не ты говорила, что мы сами строим свою судьбу? Ты противоречишь сама себе.
— Как ни странно, но и это правда. Парадокс. Наша судьба написана заранее до нашего рождения в Изумрудной книге, но мы и сами строим ее. Судьба не может воплотиться в реальность сама по себе, каждое существо помогает ей появиться на свет.
— Но ведь мы можем и не помогать своей судьбе?
— Тогда мы не жильцы в этом мире. Все взаимосвязано. Это круг жизни.
— Тогда, скажи мне, как переступить через свои чувства? Как избавиться от боли?
— Это надо просто сделать. А от боли не надо избавляться. В ней нет ничего плохого. Она лишний раз подсказывает тебе, что ты жив. Ты чувствуешь ее каждой клеточкой своего тела и понимаешь, что живешь, а не существуешь.
— Тебе это помогло?
— Да. Я смирилась и сделала шаг вперед. Остальное за меня сделало время.
— Ты полна секретов, мама.
— Это произошло не по моей воле.
— Теперь я понимаю, почему Кэти говорила, что гордится быть твоей дочерью.
Элизабетта улыбнулась сквозь слезы и встала. Она посмотрела на своего сына и поняла, что он должен знать правду. «Но всему свое время», — подумала она. — «Скоро я обязательно всему ему расскажу». Императрица тяжело вздохнула. Она погладила Оливье по голове и вышла из комнаты.
Зан долго смотрел ей вслед. В голове пронеслась душераздирающая мысль побежать за матерью и от души выплакаться в нее в объятиях. Оливье сдержал себя и решительно тряхнул головой. Он принял решение. «Что же я скажу Элоиз?!» — кричала его душа. — «На мне лежит ответственность. Но смогу ли я поступить, как моя мать? Смогу ли я быть достойным ее сыном?»
Жители готовились к церемонии празднования дня рождения дерр — близнецов: Элоиз и Полин. «Перемирие» представляло собой единый праздничный пирог со свечами, конфетти и прочими украшениями. На корабль уже слетелись все послы дружественных рас и высшая знать Зандера со своими наследниками. Дерры Дома Голо становились совершеннолетними — им исполнялось по двенадцать лет. Поэтому многие Зандера прибыли на «Перемирие» в надежде породниться с императором Васи. Помимо этого незамужней оставалась и его старшая дочка — дерра Эммэ.
Элизабетта ждала этого дня с ужасом. В ее памяти были живы воспоминания ее пятнадцатого дня рождения. У императрицы было трое дочерей. Поэтому ее страх был увеличен втрое. Императрица поклялась себе, что ни одна из ее дочерей не пойдет замуж против своей воли. Элизабетта с облегчением вздохнула, когда узнала, что никто не притащил с собой наследниц. Она понимала, что Оливье не перенесет второго удара. Он мог быть совершенно непредсказуем.
Императрица больше всего беспокоилась за Эммэ. Старшая дерра была истинной Зандера, но своим императорским сдвигом по фазе. И ни родители, ни учителя не могли на нее повлиять. Как только дерра открывала рот, все остальные или сбегали, или затыкали уши. Эммэ резала правду-матку на живую. Каждый из императорского корпуса по-своему боролся с непокорной деррой. Отец запрещал ей появляться на всех церемониях и приемах гостей. Мать слушала в одно ухо, пропуская через другое. Ее хранитель Иджит Сепу заставлял усиленно заниматься сабуру, ни капли не щадя дерры. Братья и сестры вызывали ее на дуэли. Не трудно догадаться, кто выходил их этих схваток победителем, а кто побежденным. Один старый экс-император Торн обожал свою неординарную внучку. Он называл ее «совестью семьи». Элизабетте казалось, что Эммэ все больше становится похожей на нее саму.
