Нервы Елизаветы Федоровны оказались на пределе. После недолгих сомнений она решила снова написать императору, высказав все, что наболело в последние дни: «Милый мальчик, дражайшее дитя, позволь мне называть тебя так и позволь старому сердцу излить перед тобой все свои мольбы… Серж не знает об этом письме; наверное, оно выйдет непоследовательным и слишком женским, но я набралась ума-разума от других – не затыкая ушей, можно многое услышать от людей преданных, глубокого ума, опытных, любящих своего государя и отчизну. Я подумала: кто знает, может ведь и женщина пригодиться в трудные времена… Ники, дорогой, ради Бога, будь сейчас деятелен, может статься, нас ждут и другие убийства – и как положить конец террору? Прости, я пишу без обиняков, не выбирая выражений, и словно бы отдаю приказания; но я вовсе не жду, что ты будешь поступать по моей указке, просто излагаю эти мысли на случай, если они окажутся тебе полезными. Я бы без промедления назначила нового министра, каждый потерянный день приносит вред – почему бы не Плеве, у него есть опыт и он честен… Складывается впечатление, что ты опять отступаешь. Понимаешь, что я имею в виду: противная партия торжествует потому, что объясняет все именно таким образом – и так оно и выглядит. Твердое решение, за которым следует обратное, хуже, чем ничего, это пагубно. А теперь еще это новое несчастье. О, неужто этих скотов нельзя судить военно-полевым судом? И пусть вся Россия знает, что за такие преступления карают смертью… В случае, если ты сочтешь, что Серж может быть полезен, можно ему написать, он ответит. Я знаю, он писал к бедному Сипягину и в день его смерти получил ответ, в котором мысль Сержа признавалась удачной. Она состоит в том, чтобы не публиковать фамилий тех, кто совершил покушение или преуспел в подобных преступлениях. Это помешает им выглядеть героями, и у них пропадет желание рисковать жизнью и идти на преступление. (Я бы предпочла, чтобы преступник заплатил своей жизнью и исчез.) Кто он и что он, осталось бы неизвестным, а ведь им придает мужество мысль о том, что они станут героями и о них узнает весь мир. Хорошо бы ты прямо сейчас проявил всю необходимую твердость и ни малейшего сострадания по отношению к тем, кто сам не проявил его».
Сказано прямо, четко и откровенно. В отдельных фразах звучат даже довольно жесткие ноты, объяснимые всплеском эмоций, но в приведенных строчках Елизавета Федоровна, без сомнения, предстает сильной натурой, человеком деятельным и дальновидным. Здесь есть над чем призадуматься и сегодня…
С беспорядками постепенно справились, обстановка несколько разрядилась. Беспокойство Великой княгини переключилось на семейные проблемы – последствия развода Эрни, странные, с ее точки зрения, визиты к Аликс и Ники загадочного «доктора Филиппа», скандальный брак Павла, душевная болезнь одной из фрейлин. И вдруг все резко изменилось, переведя жизнь на другие рельсы. В январе 1904 года началась Русско-японская война. В Успенском соборе Кремля огласили императорский Манифест, отслужили молебен о даровании русским войскам победы, перед генерал-губернаторским дворцом толпа москвичей с царскими портретами выразила свой патриотический подъем приветственными выкриками и пением национального гимна. Однако вскоре в Москву стали поступать неутешительные вести с фронта. Правда, первоначально военные неудачи приглушал русский героизм. 14 апреля Москва торжественно встретила команды крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец». На всем пути от Курского вокзала моряков приветствовали толпы людей и выстроенные в знак особой почести войска, а на следующий день офицеров двух славных кораблей приняла в своем доме семья генерал-губернатора.
И все же чаще с Дальнего Востока приходили сообщения о неудачах и потерях. Откликаясь на нужды воюющей армии, Сергей Александрович приобрел на личные деньги и отправил на фронт дополнительное оборудование для госпиталей, а Елизавета Федоровна развернула широкую благотворительную деятельность. Уже в феврале, откликаясь на просьбу императрицы Марии возглавить в Москве сбор средств на нужды Красного Креста, она обратилась к населению с патриотическим воззванием: «Я решила образовать при мне Особый комитет из лиц по выбору моему, список коих будет безотлагательно опубликован, на каковой и возложить обязанности помочь мне оказать содействие всем учреждениям и всем добрым людям Москвы в их заботах об облегчении страданий воинов, несущих беззаветно кровь свою на защиту Отечества. Главной задачей комитета будет выяснение потребностей данного времени, снабжение жертвователей всеми необходимыми для них справками и сведениями, содействие к доставлению всего жертвуемого на места и к тому, чтобы желания и указания жертвователей были в точности выполняемы. Летопись России преисполнена доказательств отзывчивости Москвы ко всяким страданиям Отечества, и теперь с дерзким вызовом врага на далекой окраине сказалось обычное доброе сердце древней столицы».
