Расставание с прежней жизнью окрасилось в черный цвет. 13 апреля, прямо в день перехода Елизаветы Федоровны в православие, скончался Великий князь Николай Николаевич, супруг несчастной «тети Саши». Траурные тона упорно пытались вмешаться во все ключевые события, выпадавшие на долю Елизаветы, словно звуча отголоском печальной свадьбы ее матери. Да и Сергею судьба не переставала посылать тревожные знаки – 29 апреля, когда он в последний раз отмечал в Петербурге свой день рождения (совпавший в том году с днем Пасхального поминовения усопших), находившийся в Японии цесаревич Николай подвергся покушению. Слава Богу, дело ограничилось ранением, и жизни наследника ничего не угрожало.
Через шесть дней после этого Великокняжеская чета прибыла в Москву. На Николаевском вокзале приняли положенные почести, выслушали рапорт командующего войсками Московского военного округа. Городской голова Н. А. Алексеев поднес хлеб-соль на серебряном блюде с вензелем «С. А.» и гербом Москвы. «Добро пожаловать, Великий князь с Великою княгинею, – обратился он к новому генерал-губернатору. – С радостью и любовью встречаем мы тебя. Храни, Великий князь, заветы старины и полюби первопрестольную Москву так горячо, как любим мы и нашего Царя, и нашу родину».
В открытой коляске и во главе большого кортежа Великий князь с супругой направились в центр города. К их приезду Москва празднично украсилась, расцветилась флагами. Возле Красных ворот высилась арка из гирлянд зелени, другая, около Мясницкой, являла громадный вензель Великокняжеской четы, составленный из роз. Окрестные дома были декорированы живыми цветами, возле некоторых стояли пальмы и оранжерейные растения. Но сильнее всего настроение праздника передавали радостные эмоции москвичей. Кланяясь народу, Сергей Александрович и Елизавета Федоровна отвечали на приветствия. Проезжая мимо церквей, крестились. Из некоторых храмов священники и прихожане выносили иконы, благословляя прибывших, а праздничный благовест не умолкал на всем пути их следования.
Въехали в Кремль. В Успенском соборе митрополит Иоанникий, напомнив Сергею Александровичу о трудности и ответственности его нового служения, выразил от имени всей Москвы радость видеть своим генерал-губернатором Государева брата. После торжественного молебна Сергей и Елизавета приложились к древним образам и мощам московских святителей. «Господи, благослови!»
Вступление Августейшего генерал-губернатора в должность – событие важнейшее. Нового руководителя ожидают приемы многочисленных депутаций и прочие мероприятия, положенные по такому поводу. Все это неизбежно растягивается на несколько дней и требует немало сил. Между тем обрушившаяся на Великого князя публичность оказалась настоящей мукой, а необходимость постоянно быть в центре внимания совершенно измотала Сергея. Через три недели он пожаловался в письме Константину: «Друг мой, прости, но я был вконец затормошен всеми бесконечными приемами. Думал, что им конца не будет, а в душе было так нехорошо, так ужасно тоскливо, и я был в скверном настроении – никогда в жизни не было мне так тяжело, как было все это время. Приходилось с улыбкой на устах всех и вся принимать, а теперь еще, как нарочно, нас приняли на славу – даже поразительно – я был как камень – ничего, кроме тоски, в сердце не испытывал. И теперь еще настроение нехорошее».
Требовалось входить в текущие дела, подробнее знакомиться с Москвой. Кроме того, надо было готовить визит императора, приветствовать Французскую выставку и открывать выставку Среднеазиатскую, которую Сергей Александрович согласился принять под свое председательство. На ней он впервые соприкоснулся с московским купечеством, представлявшим экспортную продукцию и в свою очередь присматривавшимся к новому хозяину региона. Промышленники и торговцы сразу попали под очарование Елизаветы Федоровны, а вот сам генерал-губернатор впечатления не произвел. Оно и не удивительно – уставший Сергей Александрович, по словам графа С. Д. Шереметева, имел в эти дни болезненно-измученный вид. А притворяться в угоду публике он не привык.
И ладно бы только купцы! Великокняжеская чета вызвала живейший интерес у всех жителей Москвы. Ажиотаж сопровождал любое ее появление на официальных мероприятиях. Газеты следили за каждым их шагом, а «Московские ведомости» добились разрешения опубликовать серию очерков о подмосковном имении Сергея Александровича – широкая публика хочет знать о его частной жизни. Что делать, положение обязывает. «Играть вечно первую роль, – пишет он сам, обращаясь к цесаревичу, – и тут еще представительно, все это так противно моему характеру, моей природе, что я из кожи ползу от отчаяния – и чем дальше будет, тем, вероятно, хуже. Конечно, не дело меня пугает – дело меня очень интересует, и, наконец, доверие Папа (Александра III. –
