Елизавета Федоровна полностью

В самом начале Сергей Александрович подзывал кого-то из адъютантов и напоминал о необходимости следить за поведением некоторых кавалеров, «известных своей нескромностью», – публика, особенно штатская, приезжала самая разная, и следовало оградить хозяйку бала от их «развязной учтивости». Впрочем, это предупреждение напрасно – Великокняжеская чета при всей своей любезности выглядела настолько царственной, что даже аристократы не решались заговорить с ней первыми. «Их Высочества – Сергей Александрович и его супруга – вызывали всеобщее внимание, – вспоминал один из очевидцев. – Высокие, восхитительно красивые, словно выточенные из слоновой кости. Я сравнивал их с шахматными фигурами, отбросившими положенные законы передвижения, – они пересекали залу в разных направлениях, иногда меняя линию внезапно, своевольно. Они ни к кому не примыкали. Напротив, к ним стремились, но будто разбивались о невидимую преграду, еще не приблизившись вплотную. Ах, как они были хороши!»

Пройдя через убранные цветами комнаты, все попадали в Белый танцевальный зал, слепящий ярким светом и оранжевой драпировкой окон. На стенах красовались серебряные блюда, на которых в разное время генерал-губернатору подносился хлеб-соль, а в конце зала – знакомый нам большой парадный портрет Елизаветы Федоровны, выполненный Ф. А. Каульбахом. Лучший московский оркестр под управлением С. Рябова занимал свои места на хорах, и торжественным полонезом начинаются танцы, в которых открывающая бал Великокняжеская чета должна была принимать активное участие. Сергей Александрович танцевал превосходно, с удовольствием включался в тур, но расслабляться не мог и на празднике, а потому с нетерпением ждал финала, когда появлялась возможность спокойно, укрывшись в своем кабинете от сотен глаз, поговорить с приглашенными на бал старыми товарищами по полку.

Остальные же веселились вовсю – сменяли друг друга вальсы, мазурки, кадрили; мелькали мундиры и фраки, платья и веера. Сияло золотое шитье, сверкали и переливались бриллианты. Пользуясь случаем, Елизавета Федоровна устраивала на некоторых балах лотереи. Вырученные средства шли на благотворительные нужды. К утру шумное веселье стихало, но через несколько дней все повторялось сначала, а впереди восторженных гостей порой ожидал и третий бал у генерал-губернатора. Число приглашенных составляло обычно шестьсот-семьсот человек, но нередко оказывалось гораздо большим. Так, на балу, украсившем собой сезон 1902 года и данном 3 февраля в главной резиденции Его Императорского Высочества, присутствовало 1200 гостей!

Роскошь и великолепие этих праздников надолго становились темой для пересудов в светских гостиных Москвы. Что же касается самого Сергея Александровича, то его подобные мероприятия совсем не радовали, а скорее наоборот – угнетали. Для него они были трудной частью обязанностей, возлагаемых государственной должностью и положением в обществе. Блеск его балов виделся ему лишь отсветом величественного сияния верховной власти, которую он представлял, бликом от священного ореола Монарха, с которым он состоял в ближайшем родстве. Любившая балы Елизавета Федоровна давно поняла, что для них с супругом это не только праздник, но и своеобразная работа. Блистать в высшем обществе – такой же долг, как и бороться с эпидемией, с неурожаем, с тяготами народной жизни. «Я должен нам отдать справедливость, что мы из кожи лезли вон всю зиму для забавы первопрестольных жителей, – с облегчением признавался Сергей другу Константину по окончании долгого сезона 1894 года. – Приятно было отговеть на первой (неделе Великого поста. – Д. Г.) и сбросить, хотя – увы! – только на время – весь свой греховный хлам».

Однако полностью ощутить столь желанное очищение и успокоение, приносимое постом, на сей раз не удалось. 2 апреля, сопровождая цесаревича Николая, Сергей Александрович с супругой, братьями Павлом, Владимиром и женой последнего, Марией Павловной, выехали из Петербурга и через два дня прибыли в Кобург на большие свадебные торжества. Принцесса Виктория Мелита, дочь Марии Александровны и племянница Сергея, выходила замуж за брата Елизаветы, герцога Гессенского Эрнста Людвига. В столицу принадлежащего отцу невесты Саксен-Кобург-Готского герцогства съезжались по этому поводу самые именитые гости со всей Европы во главе с самой королевой Викторией, бабушкой обоих новобрачных.

Предстояла очередная великосветская суета, однако сейчас Сергей и Елизавета были озабочены иным вопросом – не «бабушка Европы» и не ее титулованная родня влекли их в поездку. Хранители сердечной тайны цесаревича, они с волнением ждали окончательного решения вопроса о его возможном счастье.