1533 год. У Генриха VIII и его новой супруги Анны Болейн на свет появляется дочь — Елизавета. Через некоторое время Генрих казнит жену по обвинению в супружеской измене, и Елизавета остаётся без матери. Ещё через год у Генриха от новой жены наконец появляется сын — Эдуард. Став королём после смерти отца, Эдуард возвращает сестру ко двору, но вскоре после этого умирает, что является для Елизаветы очередным большим потрясением.На трон вступает старшая сестра — Мария. Она не доверяет Елизавете и по подозрению в измене сажает её в Тауэр. В это же время там находится Роберт Дадли, с которым Елизавета знакома с раннего детства. Несмотря на то, что Роберт женат, между молодыми людьми вспыхивает любовь. Вскоре под давлением своего мужа Мария выпускает Елизавету из заточения. Через пять лет после вступления на престол Мария умирает, и Елизавете объявляют, что она стала королевой Англии.
Ты не Королева,
пока не сдашь экзамена на Королеву!
Ей казалось, она слышит их голоса, видит их лица. Женщины, которых она не встречала либо встречала лишь изредка, женщины, которых она знала хорошо, женщины, которые были ей близки, которых она любила и которые, смела она надеяться, нобили её. Все они приходили, шептали или говорили громко, плакали и смеялись, пытались обнять, утешить, ругались в отчаянной попытке доказать свою правоту. Чаще они были печальны, чем радостны. И даже их смех звучал грустно, затихая на низкой, душераздирающей ноте.
Она просыпалась в холодном поту посреди ночи, садилась на кровати и бешено начинала крутить головой из стороны и сторону, судорожно отыскивая очередную посетительницу. Но её окружала темнота, которую разрезали только колышущиеся отблески горевших в комнате свечей. Она падала обратно на подушки, силясь закрыть глаза и забыться коротким, но спокойным сном. Иногда женщины оставляли её на ночь одну. Но чаще снова вторгались в хрупкий мир беспокойного сна, нашёптывая, постанывая, плача. Она чувствовала, как слёзы катятся и по её бледным, покрытым веснушками щекам. Непроизвольно она ощупывала горло в поисках стянувшей его верёвки или вечного шрама от чёткого удара палача.
— Дочь убийцы, — шептали они ей, — дочь убийцы...
История Англии не знает подобного случая!
Ну, конечно, не знает! Ведь в Англии никогда
не было сразу двух королев!
«Семьдесят дюймов[1], не меньше», — пронеслось в голове у Фредерико, когда он увидел короля. Скорее он почувствовал изумление и даже восхищение, чем страх.
— Ваше величество, — испанец отвесил низкий поклон, чуть не коснувшись головой пола, — не смея даже надеяться на вашу милость, прошу выслушать мою просьбу.
Генрих усмехнулся. Перед ним стоял восемнадцатилетний юноша невысокого роста, крепкого телосложения. На голове у него красовалась копна чёрных вьющихся волос, зубы поражали своей белизной, тёмно-карие глаза сверкали из-под густых чёрных ресниц. Фредерико являлся одним из слуг королевы Екатерины Арагонской, с которой Генрих тщетно пытался развестись уже не первый год.
— Говори.
Фредерико посчитал первую часть задачи выполненной. Он вздохнул, сделался ещё более печальным, чем ранее, и жалостливо промямлил:
— Матушка, что осталась одна в Испании, приболела. Нижайше прошу отпустить домой.
— Что ж твоя госпожа? Почему ты решил обратиться ко мне? — Генрих засунул пальцы за ремень и с неприязнью посмотрел на просителя.
Она не отпускает. У её величества осталось не так много слуг. Наверное, вам это известно, — Фредерико понял, что сморозил глупость, но смело продолжал: — Мне необходимо уехать. Матушка долго не протянет. Я хотел бы застать её в живых.
Громкий хохот раздался под сводами огромной комнаты.
— Шутник! — прогоготал король во всю глотку. — Шутник! Отпустить слугу моей, слава богу, почти уже бывшей супруги на её родину? — Генрих помолчал, неожиданно став серьёзным. — Что ж, поезжай. Здоровье матушки превыше всего.
Фредерико вышел, не веря в свою удачу. Что-то во всём этом ему не нравилось, и не нравилось сильно. Он никак не мог ухватить мысль, которая вертелась в голове, но упорно не желала сдёрнуть с себя маску. Мысль оставалась таинственной незнакомкой, чей смех ужасно напоминал хохот короля...
Лошадь неслась во весь опор. Фредерико вжался в неё, изо всех сил стараясь внушить животине своё бешеное желание поспеть к Ла-Маншу[2] засветло. Путь был выбран неблизкий, а поручение королевы, которая вот-вот должна была стать бывшей королевой, надлежало выполнить срочно. Поэтому Фредерико не останавливался в пути, пока не достиг Дувра. Тёмная вода плескалась о берег. Лошадь перебирала копытами, всё ещё не веря в то, что её не заставляют скакать дальше. Фредерико на полусогнутых ногах подошёл к ближайшему кораблю. Это был небольшой одномачтовый парусник, слегка покачивающийся на волнах.
— Эй, дружище, — постарался сказать как можно увереннее молодой человек, обращаясь к бородатому, крепкому мужчине, безразлично покуривавшему трубку, не отвезёшь ли на тот берег?
— Во Францию? — уточнил, не вынимая трубку изо рта, хозяин корабля. Будто существовала возможность плыть куда-то ещё.
— Точно! — стараясь не показать раздражения, ответил Фредерико. — В неё самую.
— Так ночь скоро. Темно.
— Но ты же моряк, — не унимался испанец, — знаешь путь как свои пять пальцев. С закрытыми глазами довезёшь.
Мужчина вынул трубку и сплюнул.
— Дороговато будет.
— Не вопрос! — Фредерико похлопал по толстому кошелю, висевшему на поясе.
