— Да-да, конечно, не можешь же ты весь вечер болтать со скучной старухой вроде меня! Но не задерживай его надолго, Элла, он ведь всего лишь малыш, и ему скоро пора в постельку. И у него целый день ужасно болела голова. Скажи маме, что она должна помнить: несправедливо по отношению к Фрэнку, если из-за всего этого у него случится стресс. Я понимаю, это замечательно, что ты будешь богатой и знаменитой, и что все тобой интересуются, и я уверена, что твой папочка как следует на этом заработает — теперь, когда ты такая умница и знаменитость… Ты
— Привет, Элла! — Фрэнк наконец взял трубку. — Ты где?
— Не знаю.
— В большом отеле?
— Не знаю… Не думаю. Это больше похоже на чей-то дом.
— А там есть горничные, или официанты, или еще кто-нибудь?
— Нет.
— Тогда почему вы не приезжаете домой?
Элла понятия не имела. И что еще сказать, не знала. Ей нравилось разговаривать с братом по мобильнику — это было круто! Может, Питер купит еще один, для Фрэнка, и тогда они смогут переговариваться, как по рации. Хорошо бы еще что-нибудь сказать…
— Тетушка Сильвия говорит, у тебя болела голова?
— Да нет, все в порядке. Это просто из-за Сильвии, она все время говорит и говорит… так что заболеть можно, — добавил он шепотом. — Она прямо кипятком писала из-за дяди Роберта, из-за того, что он рассказал газетам. Говорила, что доберется до него, только боится, что убьет его сгоряча.
— Убьет?! Чем, интересно?
— Не знаю. Может, у нее в панталонах припрятан пистолет! — Фрэнк на секунду умолк, явно обдумывая такую перспективу. — Кстати, я прочитал эту газету. Когда она ушла в туалет. Тетя Сильвия говорит, что там сплошное вранье. В основном о тебе, такая скучная чушь. А есть еще кусок, где написано про маму, и тетю Сильвию, и их отца — и из-за этого она как раз и разъярилась.
— Правда?
— Там написано, что мама с папой едва успели пожениться до того, как ты родилась. А Сильвии ее отец не разрешил приехать на свадьбу, а когда она забеременела, он вышвырнул ее из дому, и она приехала, чтобы жить с нами. И она даже не вышла замуж, когда у нее родился ребенок, и пыталась ухаживать за ним сама, но ей пришлось отдать его на усыновление, потому что было слишком трудно.
— Что-то я такого не помню.
— Это случилось, когда тебе было два года, А я тогда вообще еще не родился. Тетя Сильвия не знает, что я читал. Поэтому я не могу ее ни о чем спросить.
— Ее ребенку здорово повезло, — проговорила Элла. — Спорим, его отдали в очень хорошую семью?
— Ты скоро вернешься домой, Элла?
— Не знаю…
После этого она набрала номер Питера. Ей ответил механический женский голос, сообщивший, что «абонент временно недоступен», и что «просьба перезвонить позднее». Долго-долго она вновь набирала номер и слушала. В конце концов она попытала счастья и с его домашним телефоном, хотя ей и не хотелось этого делать — у него всегда был включен автоответчик. Он на нее действовал, как удав на кролика: она молча дожидалась длинного гудка, и потом не могла заставить себя ничего сказать.
На дисплее начал мигать значок, показывая, что аккумулятор почти разряжен, но она набрала еще и номер Холли.
— Если бы я знала, что твой дядя собирается смешать с грязью вашу семейку, я бы рассказала мисс Мизи в сто раз больше, — заявила ей Холли.
— Кто это — мисс Мизи?
— Она пишет для «Дейли Мейл». Мой папа говорит, что «Мейл» в сто раз лучше, чем «Пост». Она для элиты. Мой папа говорит, что двадцать процентов читателей «Мейл» относятся к потребительской группе АВС1,[31] а у «Пост» таких читателей нет вообще.
Элла на это ничего не сказала. Слышать-то она все слышала, но ни слова не поняла, так что ей нечего было ответить.
— «Дейли Пост» — это бульварная газетка, так говорит мой папа. Я думаю, что все, кто ее читают — нули без палочки. Я бы никогда не стала разговаривать с «Пост»! Мой папа говорит, что они, должно быть, заплатили твоему дяде целую кучу денег, или он сильно ненавидит твою маму и тетю Сильвию. За то, что он наговорил, ему должны были заплатить целые тонны фунтов! Я получила сто фунтов, но мой папа сказал, что я могу рассказать мисс Мизи только факты. «Дейли Мейл» требуются только факты!
— Ты разговаривала с репортерами, и получила сто фунтов?
— Мой папа сказал, что я была бы дурой, если б этого не сделала, — защищаясь, ощетинилась Холли, — в то время как вы наличные стопками складываете!
— Что ты им говорила?
— Прочти завтрашнюю газету! Я не сказала ничего, кроме правды. Да тебе теперь и все равно — ты же у нас богатенькая! Вы уже купили машину?
— Нет.
— Тебе все деньги кладут на счет? У тебя есть свой собственный счет? Ах, нету?! Я так и знала! Моя сестра Брук сказала, что твой папа не позволит, чтобы тебя ободрали как липку, но я спорить готова, что так и будет! Я так ей и ответила. Так тебе и надо, Элла Уоллис, ты думаешь, что ты лучше нас всех, но, бьюсь о заклад, ты останешься без единого пенни! У тебя даже сотни фунтов нет, а у меня — есть! Вот так тебе и…
