Дисплей мигнул и погас, голос Холли пропал. Элла попыталась снова перезвонить. Она хотела сказать Холли, что не имеет ничего против того, чтобы ее подруги давали интервью газетам. Она все равно не собирается их читать, так что это неважно. Она не хотела, чтобы Холли по этому поводу переживала…
Гудка не было. Батарейка окончательно села. В телефоне был вход для подключения к сети, но ей был нужен Питер, который мог показать, как это делается.
А Питера не было…
Дождь заливал засыпанную гравием дорожку, и ручьями сбегал с кузовов машин съемочной группы Би-Би-Си, подъехавших к тайному укрытию доктора Дола. Было восемь утра, и еще не рассвело как следует. Когда рейнджровер с хрустом подкатывал к главному входу, огни его фар мазнули по обвивавшему каменные стены плющу. Капли воды засверкали на темно-зеленых листьях…
Потом, когда день этот уже закончился, и группа вернулась в Лондон, ливень утих до ленивой мороси. Тормозные огоньки машин поблескивали, отражаясь в магазинных витринах, мерцали на мокром асфальте и в сточных желобах.
Эмили Уитлок через плечо поглядывала на своего оператора. Он сидел, раскинувшись поперек задних сидений, ссутулившись над своей «Икегамой», и прилипнув одним глазом к видоискателю. Его пальцы, уверенные и твердые, как у опытной машинистки, метались между кнопками перемотки и воспроизведения. Несколько минут он просматривал материал, потом выщелкивал кассету на ладонь. Этот ритуал повторялся каждые десять минут всю обратную дорогу.
— Ну что, никуда не делась? — съехидничала Уитлок.
— Я с катушек съезжаю, честно, — признался Фрейзер Бау, расстегивая кофр от камеры, и пересчитывая остальные шесть кассет. — Это из-за того, что Гунтарсон говорил: когда снимаешь что-нибудь сверхъестественное, иногда пленка попросту исчезает. Дематериализуется. Никак не могу от этой мысли отделаться! Ладно, они все на месте, а я съезжаю с катушек!
Эрик Уильямс, электрик-осветитель, сидевший за рулем, отозвался:
— Это он с катушек съехал, а не ты, Фрейз!
— Могу себе представить, — заметила Уитлок, обычным суховатым тоном, каким разговаривала со своей командой, — жить с такой девчонкой — это кого угодно с ума сведет.
Однако, когда при проверке во второй монтажной компании «Уитлок Мэджестик Продакшнз» оказалось, что все кассеты в порядке, она облегченно выдохнула, хотя и не поделилась ни с кем своей радостью. Картинка в фокусе, звук чистый, на каждой пленке помечено время начала и конца съемки. Семь часов съемок — они ни на минуту не выключали камеру. Семь часов непрерывных доказательств того, что сногсшибательная Элла Уоллис — не очередная подделка.
Семь часов, которые надо урезать до девяноста минут.
— Давайте сейчас закончим самую трудоемкую часть, ладно? По крайней мере, определимся, какие куски обязательно надо сохранить. Просто на тот случай, если мы придем завтра, а все уже — пшик! — дематериализовалось. Или стерлось.
— Даже не думай об этом! — пригрозил Фрейз. Но и ему тоже хотелось немедленно заняться монтажом. Был субботний вечер. Лучше уж поработать до двух или трех ночи, чем выкраивать и вырезать секунды в 9.15 вечером в понедельник. Чем ближе был срок сдачи материалов, тем небрежнее становились редакторы. Он-то знал! Частенько бывало так, что до прогноза погоды оставалось минут десять, а последние двадцать минут видео еще не были смонтированы.
— Начало брать не будем, — сказала Эмили. — Это не лучший кусок. Когда она начала левитировать — на третьей пленке? На четвертой?
Фрейз загрузил третью кассету: 11.15–12.30, и промотал вперед.
— Это здесь… Вот!
— Отлично, начинаем с самого необходимого. Без всего остального… придется обойтись, — Эмили Уитлок нервно глянула на мерцающее изображение Эллы, поднимающейся к потолку.
Эмили была первой из тех, кого доктор Дола избрал в качестве интервьюера для Эллы. Счастье, что она ухватилась за этот шанс — другого могло бы и не представиться. Дола хотел иметь дело с кем-то уважаемым, достаточно консервативным, и имеющим вес — с журналистом, над чьим мнением не станут потешаться. С журналистом, который мог провернуть всю работу над фильмом за пару дней, и пропихнуть его в прайм-тайм телепрограммы. С тем, кто в глазах мировых СМИ имел высокую рыночную стоимость.
Эмили Уитлок, у которой была собственная компания по производству программ о современности, и десятилетний опыт ведущей программы Би-Би-Си «Дух исследования», ценили не менее высоко, чем других известных телеведущих ее поколения. В свои тридцать девять лет она побывала ведущей программы «Сегодня» на «Радио-4», став влиятельной поборницей женщин-священников и всерьез вернув религиозное телевещание на повестку дня. Она была и военным корреспондентом, снимая репортажи с линии фронта в Боснии и Бейруте. Она была лауреатом премий «Эмми» и ВАFТА[32] два года подряд.
Мнение Эмили Уитлок помогло бы миллионам телезрителей определить свое отношение к Элле Уоллис.
