Я стиснула зубы, но передала взглядом все, что думаю об этой «наследнице». Но Элгар коротко, неуверенно обернулся и кивнул мне в сторону площади.
— Вернись к Хотару. Я потом вас найду, — бесцветно бросил он.
Эллаирис заулыбалась шире, горделиво обнажая небольшие клычки. Я с минуту поглядела на принца в недоумении, но все же плюнула и побежала прочь, без оглядки. «Тварь! И не подумал возразить! — изумлялась я, размазывая сопли по щекам, — Так ты и сам для нее „зверушка“! Неужели нравится в этой роли?.. А этот спектакль… Для кого?! Он что, действительно думает, что я поверю, что она здесь впервые?!» Впереди уже был виден пестрый кусок ярко освещенной площади, но кто-то свернул в переулок. Я притормозила, различая бредущего мне навстречу Доминика. Парень и сам был чем-то сильно расстроен, но заметив слезы в моих глазах, кажется, напрочь позабыл о собственных проблемах.
— Уна? Эй, что стряслось?..
Я не сказала ни слова, просто уткнулась в его плечо. Доминик с готовностью обнял.
— Да что такое? Обидел кто? — мрачнея, понизил тон волк.
— Да нет. Ничего… — всхлипнула я, — Просто… Давай уйдем отсюда к черту?
Я слышала, как Доминик тяжело вздохнул, воровато оглянулся на площадь…
— Сюда, — уверенно потянул он меня в тесный проулок между домами.
Так мы выбрались на соседнюю улицу, а оттуда парень уверенно повел меня в сторону городских ворот. Настолько целенаправленно, что я уже начала приходить в себя и озираться по сторонам в поисках хоть кого-нибудь.
— Куда мы? — робко спросила я.
Доминик не ответил, и я поняла, что что-то не так. Только уж слишком поздно. Впереди, на пустынной улице стояла одинокая лошадь. Я попыталась притормозить, но пальцы наемника мертвой хваткой сцепились на моем плече. Вскинувшись на Доминика, я увидела лишь отрешенный холодный взгляд. Сзади послышались шаги.
— Прости, Уна. Ничего личного… — траурно выпалил волк эту незатейливую фразу, и мне на голову кто-то накинул пыльный, пахнущий табаком мешок.
Удар… И вторая пара рук бережно подхватывает мое обмякшее тело и куда-то тащит…
Почему-то так устроен наш мозг, что осознание счастья приходит лишь, когда оно рушится на твоих глазах. Понимаешь, что это ОНО… и оно действительно БЫЛО.
Меня привел в чувства холод. Где-то далеко, гулким эхом шумели подземные течения. Воздух был сырым и тяжелым, как в склепе. Я продрала глаза, но в полутьме разглядела лишь собственные руки… перетянутые какой-то тонкой, но прочной леской, вроде той, что медерийцы связывали пиратов. Она не сильно врезалась в кожу, но пальцами пошевелить я не смогла. Словно кисти отнялись, хоть и выглядели живыми. «Магия» — поняла я. Рядом что-то звонко треснуло, и я только сейчас почувствовала, что за спиной горит костер. Перекатилась на спину. Острые камни впились в лопатки. Вокруг оказались исчерченные углем, необработанные каменные стены, низкий потолок… Черная скалистая пещера. Тесный каменный мешок. Между мной и небольшим костерком, спиной ко мне, сидел мужчина… Вдохнула поглубже. «Только не медерийцы. Пожалуйста! Пусть окажутся кем угодно — фанатиками, лесными бандитами, работорговцами… Нет, пожалуй, не до такой степени „кем угодно“. И все же… Господи, не дай мне умереть за полшага до конца пути. Ведь я почти вернулась! Еще немного… Элгар раздобудет все необходимое и поможет мне перейти портал…» Запах горящих сосновых поленьев почти привел меня в равновесие, но мужчина, видимо, услышал мой участившийся пульс и наконец обернулся.
— Ты?.. — щурясь от яркого света, выпалила я, начиная смутно припоминать, что собственно произошло со мной в городе.
Джулиан сдвинул брови и отвернулся, точно брезгливо.
— Дом! Очухалась твоя подружка… — громко проворчал он.
Я вспомнила глаза Доминика, холодные, пустые глаза наемника. Плечи сотрясла судорога озноба. Сердце сжалось в предчувствии беды, зарождая нервное удушье. Но я нашла в себе силы поднять глаза и даже попыталась сесть. По ту сторону костра вскочил с лежанки в миг проснувшийся парень. С первого раза сесть мне так и не удалось. Осталась лежать, лишь подняла затекшие колени, размяла спину и уставилась в каменный потолок сквозь пелену подступающих к горлу слез. «Что же вы задумали, ребята?.. Земляки, твою мать… В гробу я видала таких…» Надо мной, со страдальческой миной, склонился кареглазый волк. Опустившись на колени, потянул ко мне руки. Упершись сапогами в гравий, я изо всех сил оттолкнулась, спиной проехалась по камням, но не позволила хищнику к себе прикоснуться.
— Не-тро-гай-ме-ня… — угрожающе прорычала я, без тени рабской покорности и уж тем более сочувствия к похитителю, глядя ему в глаза.
