— Потому что нельзя никому позволять собой манипулировать. Если они трусы, а мы нет, так что ж нам теперь… забиться вместе с ними в угол и сидеть, как пришитые, пылиться?.. Свен оглядывает меня с большим уважением, нежели раньше. Молчит. Видимо, он настолько со мной солидарен, что добавить нечего.
Впереди уже виднеется высокая сетка забора — первый «круг ада». Этот еще без тока, но по территории бегают зверюги, отдаленно напоминающие собак — откормленные ротвейлеры. Один из них едва не бросается под колеса. Мне через стекло видно, как из его пасти брызжет слюна… Мда. Не хотела бы я повстречаться с ним без машины. У шлагбаума Свен приоткрывает окно и сует постовому какой-то лист с печатью. Действительно неплохо подготовился! Молодой парень в камуфляже заглядывает в машину, внимательно изучает салон, меня, и наконец машет товарищу. Шлагбаум взмывает вверх.
Примерно по тому же сценарию мы проезжаем еще два поста. На четвертом Свен приглашает меня выйти и следовать за ним в одноэтажное здание караулки. Здесь нас уже встречают его друзья. Они горячо приветствуют бывшего сослуживца, приветливо кивают мне. Приносят защит-костюмы кислотно-зеленого цвета. На самих парнях куртки и брюки из того же материала, но темного цвета, почти черного.
— Это чтоб нас издалека видели?.. — на ухо Свену усмехаюсь я.
— Ну да. Вроде того.
Со вздохом облачаюсь в экипировку. Не устраивать же мне истерику, как блондинке, что противогаз не гармонирует с цветом моих глаз… На самом деле никакого противогаза конечно нет. Есть капюшон и маска, прозрачная и удобная.
Далее передвигаясь уже в их транспорте, мы въезжаем в сам город по асфальтовой крошке, что раньше была дорогой. Военные устраивают нам небольшую экскурсию. Я верчу головой по сторонам, рискуя ее себе свернуть. Справа пустыня, слева — она же. Ни единого намека на траву и вообще какую-либо растительность. Ничего живого. Серый песок. Или пыль. Впереди, смутно, будто тумане или дыму — неровные силуэты разрушенных стен. Въезжаем на мост.
— Это кстати единственный уцелевший мост, — замечает вслух водитель специально для меня.
Хаммер наезжает на ржавый рельс, и я едва успеваю ухватиться за верхний поручень, чтоб не встретиться лбом с торпедой.
— Лучше пристегнись, — советует Свен, — Дальше дорога будет только хуже.
Следую его рекомендации и снова прилипаю к окну. Вот это пост-апокалипсис! Дома… бетонные, панельные, местами уцелевшие, по два-три подъезда, далее обрыв и куча бетона. На внутренних стенах видны обои и даже батареи! Дверные проемы, ведущие в пустоту на уровне шестого-седьмого этажа. Кирпичные строения просто рассыпаны в пыль. Горстки кирпичной крошки и обломков мебели, как на стройке. Фундамент, подвал ставший бассейном за восемьдесят лет дождей. Машину качает, как лодку в шторм. Несмотря на ремень, придерживаюсь за поручень над головой.
— Здание театра! — объявляет водитель почти торжественно.
Мой взгляд устремляется на поиски и не сразу находит полуметровые основания белых колонн и ступени под ними. Колонны словно надкушенные. Едем дальше. Со скоростью пешехода. Быстрее никак по такой дороге. Небо безжизненно-серое, под колесами хруст песка. Снега здесь почти нет. Либо он теряется на фоне всеобщего хаоса, соприкасаясь с пеплом и пылью, моментально сереет. Гляжу вниз, под колеса. И что я надеялась тут найти? Не то что вещи, мрамор превратился в прах! Почти все руины черны от пожаров. Останки техники изъедены огнем и ржавчиной так, что кажется рассыплются от одного прикосновения! Едва сдержалась, чтоб не задать вопрос водителю в лоб. Свен предупреждал меня — никаких вопросов. Иначе мы рискуем отсюда не выбраться. Эти ребята хоть и его друзья, но военные тайны для них — святое.
Черт. Туша в моей камере продолжает подавать явные признаки жизни. Уже минут десять борюсь с желанием подойти, чтоб разглядеть и понять, кто это. С одной стороны ОНО наверняка слишком слабо, чтобы напасть. А с другой… на что способен огромный хищник в предсмертной агонии?.. Что-то не очень хочется проверять. Так. Ладно. Если зарычит — уйду обратно в свой угол и не стану лезть на рожон…
Мама дорогая! Хотя ты вряд ли будешь это читать. Короче, я в одной клетке со львом! И эти кровавые пятна на полу — походу, его лап дело. Следы его так сказать «обеда», наверное… Я в шоке. Нет, он на самом деле совсем плох. Даже глаза еле-еле приоткрыл, когда я подошла, и не зарычал. Даже на это у него нет сил. На теле практически нет живого места от царапин. Не знаю, насколько глубоких, уж я не стала проверять, но они темные. Блин! О чем я думаю?! Мне бы радоваться, что он не в состоянии меня сожрать… Но почему-то дико жалко его. Кажется, права была моя мама, когда говорила, что зверей я люблю больше, чем людей. Хотя конечно не настолько, чтоб приносить себя в жертву.
