Я сажусь на камень и выключаю фонарик. Сколько там звезд? Я считаю, начиная с левого края неба и продвигаясь по нему дюйм за дюймом. Одни из них ближе, другие дальше, одни яркие, а другие настолько тусклые, что я не уверен, существуют ли они на самом деле или я их себе лишь представляю, и отличить одно от другого нелегко. Обычно я хорошо считаю и не теряю концентрации до нескольких тысяч, но сегодня вечером я никак не могу уследить за числами.
У меня есть сын, у меня есть сын, у меня есть сын.
Легко ступая, передо мной мчится животное. Это олень, самец. Я вижу блеск глаз, ветвистые рога на фоне мерцающего неба. Олень чувствует мое присутствие и галопом уносится в темноту. В Эксмуре полно оленей, но они видят нас чаще, чем мы их.
У меня есть сын, у меня есть сын, у меня есть сын.
Я начинаю новый отсчет, на этот раз со стороны моря, и делю небо на прямоугольные участки, но это бесполезно. Звезды то появляются из ниоткуда, то снова исчезают. Они играют со мной в игры.
Моему сыну пять лет.
Я пропустил пять лет жизни сына.
В ушах стоит свист, похожий на шум ветра в деревьях или на море.
Почему Косуля мне не сказала? Я чувствую гнев, какого никогда прежде не испытывал, словно гром и молния бьются в моем черепе, пытаясь вырваться наружу.
Холодно, а я слишком долго сижу на камне. Я встаю. Я окоченел, мышцы стонут от напряжения. Я не обращаю на них внимания. Я иду не останавливаясь до тех пор, пока на небе не начинают появляться первые пятна рассвета и призраки деревьев не выходят из мрака.
Я возвращаюсь в Амбар «Арфа». Я знаю, что делать.
– Эл, оставь брови в покое!
– Извини! – Я отдергиваю руку. Я не осознавала, что тереблю брови. Из-за этой вредной привычки в них остаются небольшие проплешины, что не слишком привлекательно. Придется раскошелиться на карандаш для бровей.
Клайв развел огонь в камине. Темнеет рано, и мы оба чувствуем потребность в этом радостно потрескивающем источнике тепла. Мы только что проглотили безумное количество пиццы. Я задержалась в Амбаре «Арфа», и у меня не осталось времени приготовить нормальный ужин. Я разрезала пиццу на куски, чтобы мы могли есть ее руками, поставив тарелки на колени перед теплым камином. Теперь мы растянулись на диване и поджариваем пальцы ног.
Жаль, что я не смогла подольше остаться с Дэном. Он выглядел таким потрясенным, что я испытала шок. И страх. Страх от того, что он что-нибудь натворит в ближайшее время. Долгосрочные последствия пугают меня не меньше.
Почему я пошла туда и все выболтала? Потому ли, что верю в необходимость честности, или потому, что считаю себя должной отстоять права Дэна как отца? Или я втайне надеялась, что он возненавидит Роду за ее обман? И (возможно, чисто теоретически) направит свою любовь на меня, потому что я именно обнаружила его замечательного сынишку…
Тогда это казалось хорошей идеей, но теперь я боюсь, как бы все не пошло наперекосяк.
Дэн найдет в лице своего сына новую любовь и будет слишком занят, чтобы думать обо мне. А как же Рода? Джо сказала, что он
Я страдаю. Даже представить трудно, что он сейчас думает. Один весомый плюс в том, чтобы быть женщиной: ты не можешь завести ребенка и не узнать об этом.
Наверное, Рода за эти пять лет через многое прошла. Скорее всего, это вышло «случайно», как принято говорить. Что она почувствовала, когда поняла, что беременна? Ужас или восторг? Она хотела ребенка? Или ей просто не нравилась мысль, чтобы от него избавиться. Разница есть. Полагаю, я знаю Роду достаточно хорошо, чтобы догадаться, как все было. Я понимаю, почему она тогда ничего не сказала Дэну. Но теперь, когда он знает, им придется что-то предпринять. Вместе. Я помню, как Дэну было больно, когда он понял, что Рода не его девушка. Я помню, каким раздраженным он был в тот день, когда рассказал мне об этом, а я попыталась его успокоить.
Как я уже знаю, Дэн обладает невероятным даром убеждения! Если он все еще ею увлечен…
Рода захочет вернуться к нему и наладить отношения, не так ли?
Разве нет? Я бы на ее месте этого хотела.
Иногда я ненавижу себя. Не надо было шпионить за родителями Роды. Не надо было ничего говорить Джо. Не надо было позволять Джо рассказывать об этом Дэну. Но тогда… тогда Дэн никогда бы не узнал, что у него есть сын. Как я могла скрыть это от него?
– Опять ты в облаках витаешь.
Я хмурюсь и складываю руки на коленях.
– О, я думала о маме.
Задор на лице Клайва сменяется сочувствием.
– О, бедная моя малышка! Не переживай. Скоро ты с ней увидишься.
Это слабое утешение. Но он говорит это от чистого сердца. Я заставляю себя войти в роль обеспокоенной дочери.
– Я понятия не имею, что подарить ей на Рождество. Может, шоколадные конфеты?
