Денег у меня сейчас больше, чем я могла бы потратить за всю свою жизнь. Когда я увидела выписку из банка, у меня случилась самая настоящая истерика. Вся эта скупость и экономия, все эти возмущения по поводу счетов – Клайв все это время откладывал деньги! А я и не подозревала. Сумма была настолько щедрой, что теперь я задавалась вопросом, а не построить ли мне для Дэна целый замок вместо того, чтобы просто отремонтировать его скромный амбар.
Но оказалось, что строители, рабочие и оборудование для изготовления арфы стоят намного дороже, чем я предполагала. И куда ни взглянешь, всюду возникают проблемы с логистикой. Приходится бесконечно долго висеть на телефоне, чтобы заставить людей делать то, за что я им плачу, а я нахожусь слишком далеко, чтобы контролировать их лично. Похоже, у рабочих аллергия на работу. Сейчас праздники, и дозвониться до кого бы то ни было почти нереально, а когда мне это удается, они заваливают меня вопросами о деталях конструкции, которые я не понимаю.
– Пожалуйста, просто сделайте все так, как было раньше! – умоляю я. Однако в техническом плане я совершенно не в состоянии описать, как все было раньше. Мои губы кровоточат от того, что я постоянно кусаю их от разочарования. Дэн объяснил бы все лучше меня, но я не хочу посылать строителей к нему. Дэн терпеть не может разговаривать с людьми по телефону, особенно с теми, кого он не знает.
Я добилась от него (посредством Джо) подробного списка всего, что находилось в мастерской. Как только строители и декораторы закончат работу, мы получим каталог и заменим все его инструменты. Мы с Джо согласились, что должны как можно скорее вернуть Дэна к нормальной жизни. Я предложила строителям щедрую прибавку к заработку, если они поторопятся. И это заметно помогло.
– Как бы папа отнесся к тому, что я трачу все эти деньги? – спрашиваю я сестру, беспечно расставаясь с очередными шестью сотнями фунтов.
– Трудно сказать, – отвечает она и качает головой. – Мама бы не одобрила, в этом нет сомнений, но насчет папы я не уверена.
– Мне нравится представлять, что он был бы доволен. В конце концов, это его заслуга, что я оказалась в таком положении. Он так настойчиво твердил, чтобы я следовала за мечтой.
Вик пристально всматривается в мое лицо.
– А что теперь с твоей мечтой, Элли? Чем ты планируешь заняться после того, как выйдешь из этого маниакального состояния?
Так далеко вперед я не заглядываю. Но я знаю, что не могу оставаться здесь вечно, полагаясь на ее доброту, приспосабливаясь к царящему в ее семье беспорядку и притворяясь, что все нормально и что я счастлива.
– Как же твоя игра на арфе? – настаивает она. – Ты к ней вернешься?
Играть на арфе? Мне? Сейчас? Это так же невозможно, как и то, чтобы побуревшая и увядшая головка цветка попыталась опять стать бутоном.
Дом молчит, словно затаив дыхание и ожидая, что я дальше сделаю. Я вхожу внутрь. До вечера еще далеко. Клайв пока на работе.
Я брожу по дому, собирая книги, компакт-диски, фотоальбомы и оставшуюся одежду. Все выглядит и пахнет так же, как и раньше, все вокруг такое же на ощупь, как и прежде, и тем не менее это место больше не ощущается как дом. Возможно, оно никогда им и не было. Этот дом мне не подходит, как и все мое прошлое.
По крайней мере, я с радостью отмечаю, что вокруг не видно ни бутылок из-под виски, ни пивных банок. На подоконнике лежит пара открыток.
Вторая открытка гласит:
Я грустно улыбаюсь и убираю открытки в сумку. Нам с Кристиной предстоит наверстать упущенное.
