Я ошеломлена. Чего ему стоило написать письмо, в котором столько раскаяния, столько унижения! Куда подевался тот гордый, сильный, свирепый мужчина, которого я знала?
Все эти годы я считала Клайва скалой, а себя – его моллюском. Теперь меня осенило. Все эти годы он не был скалой. Скалой была я.
Третьим, четвертым и пятым, кто пришел навестить меня в больнице, были Эд и его бабушка и дедушка. Моя бывшая девушка Косуля с ними не поехала. Зато приехал кролик Эда (которого зовут Мистер Кролик и которого Эд очень любит). Ни один из них не остался со мной надолго, потому что у бабушки и дедушки Эда была встреча по поводу новой системы организации дорожного движения, которая, если она заработает, расстроит всех жителей в их районе Тонтона. Им нужно было вернуться, передать Эда няне, перекусить, а затем успеть на собрание, чтобы занять место спереди.
Я был рад видеть Эда, очень рад. Он сел рядом со мной на край моей койки. Мистер Кролик устроился рядом с ним. На Эде был синий свитер с рисунком в виде красного трактора. На оранжевой шее мистера Кролика была повязана желтая лента.
– С Финесом все в порядке? – первым делом спросил Эд.
Я заверил его, что с Финесом все в порядке. Он сбежал через свой лаз задолго до пожара и держался от амбара на приличном расстоянии. Ни одно перышко не обгорело. И теперь, когда меня не было рядом, чтобы его кормить, за ним ухаживал Томас. Естественно, Томас не мог сыграть необходимые аккорды на средневековой арфе, а если бы и мог, это было бы невыполнимо, потому что арфа сгорела. Но он обещал мне, что позовет Финеса и проследит, чтобы тот поел, и удостоверится, что он хорошо спит на своей второй кроватке в дровяном сарае, и непременно снабдит его дополнительными одеялами. «Чертова птица! – пробормотал Томас себе под нос, но потом добавил: – Ладно, приятель; ради тебя я готов на все, дружище».
– А Финеса нам можно навестить? – осведомился Эд у бабушки.
Она покачала головой.
– Сомневаюсь, что это удачная идея, Эдвард.
Я сказал, что как только меня выпишут из больницы, я заеду за ним на «Ленд Ровере» и мы вместе поедем навестить Финеса.
Дедушка Эда выпятил подбородок и хмыкнул:
– Обсудим это позже.
Эд из своего флуоресцентного желтого рюкзачка достал лист бумаги и протянул его мне.
– Я нарисовал это для тебя, папа.
