– Ты так считаешь? – удивилась она. – Ну, может, ты и прав. Чем меньше, тем лучше.
Я указал, что в ее словах есть противоречие в терминах, на самом деле меньше означает меньше, а лучше означает лучше. И, на мой взгляд, меньше трех восклицательных знаков – это было как раз то что нужно. И даже меньше двух. Один восклицательный знак – вот адекватное решение. Хотя я не уверен, что и он был нужен.
– Ладно, ладно, как хочешь, – пробурчала она.
Я благодарен за то, что вернулся сюда, и рад, что снова делаю арфы. Но для восклицательных знаков у меня нет настроения. Совершенно.
Я гуляю, делаю арфы, кормлю Финеса и ем бутерброды. Все как обычно. Теперь я не ем так много острого, и в моей жизни не так много разнообразия. Однако моя сестра Джо наведывается ко мне чаще, чем раньше. Она привозит рагу и суп и дает мне ценные указания касательно разных сфер жизни. Мой сын Эд по-прежнему навещает меня по субботам.
Работа над нашей арфой продвигается хорошо. Мы долго обсуждали, какой она будет, но теперь уже все решили. Мы выполним ее из орехового дерева, потому что Эду нравится зернистая структура древесины и цвет, который, по его словам, настолько темный, насколько необходимо. Я рассказываю ему об особом глубоком резонансе, который дает орех. Он говорит, что не любит есть грецкие орехи, потому что на вкус они как кирпичи, но он считает, что арфа из них получится хоть куда. Мы отправляемся на долгие прогулки в поисках мелких и гладких камешков, надеваем резиновые сапоги и вместе идем по руслу ручья.
Мы нашли подходящий камешек. Он ромбовидной формы и очень светлый, почти белый, с голубовато-серыми крапинками. Было несколько вариантов, но Эд, как только мы его увидели, сразу сказал, что этот камень подойдет для арфы идеально. Он зажал его между большим и указательным пальцами и внимательно изучал со всех сторон. А затем посмотрел на меня своими большими круглыми глазами:
– Ты по ней скучаешь?
Я спросил, имеет ли он в виду свою мать, Косулю.
– Нет, – ответил он. – Я имею в виду ту добрую женщину. Женщину с красивыми волосами и грустными глазами. Женщину, которая постоянно поскальзывалась на снегу. Которая читала нам стихотворение «Бармаглот». Которая заставила меня рисовать арфы. Элли.
Я подумал об Элли Джейкобс, эксмурской домохозяйке. Образы некоторых людей, которых долго не видишь, становятся какими-то прозрачными и размытыми по краям. Элли Джейкобс к ним не относится.
Я ответил, что да, скучаю.
– Я так и думал. – Взгляд Эда встретился с моим, и я посмотрел куда угодно, но только не на него. – Она когда-нибудь вернется?
Я ответил, что не знаю. Но, по всей вероятности, не вернется.
Некоторое время мы молчали. Вокруг нас на километры вперед простирался Эксмур. Деревья резко и остро выделялись на фоне пустого февральского неба. В тишине я все больше думал об Элли и о том, почему она уехала после пожара. На мой взгляд, это могло произойти только потому, что она очень любила своего мужа Клайва, но он жаждал совершить ужасный поступок, и, узнав об этом, она поняла, что к нему не вернется, но все равно чувствовала себя потерянной, одинокой и грустной и, вероятно, хотела, чтобы все стало как прежде, а это было невозможно. Любовь бывает очень сложной. Мне ли не знать. Я бы хотел, чтобы любовь была частью моей жизни, особенно когда речь идет об Элли Джейкобс, но я сделан не из того теста. Теперь я в этом уверен.
– Если Элли вернется, ты обрадуешься, папа, правда? Если это произойдет, ты будешь счастлив намного больше, чем сейчас?
Я сказал, что да, я действительно буду гораздо счастливее, чем сейчас. Я буду безмерно счастлив. Стая чувств, как рокот скворцов, закружилась внутри меня от этой мысли, а потом снова скрылась за тусклым горизонтом. Странные вещи происходили и с моим лицом, и я не мог их контролировать.
– Можно я когда-нибудь перееду к тебе жить, папа? – спросил мой сын Эд.
Я нагнулся и начал быстро подбирать камешки, даже не обращая внимания на их форму и цвет. Я сказал ему, что если бы это зависело от меня, я бы, конечно, согласился, но я не думаю, что это зависит от меня. Это даже не зависело от него, что не очень логично, но это нужно просто принять, ведь в жизни многое происходит не так, как мы хотим. Его переезд ко мне зависел от Косули и ее родителей, а также от законов страны; и, вероятно, всем трем сторонам не понравился бы тот факт, что я без гроша в кармане, живу в глуши и мало похож на других людей, а еще я не женат (и никогда не был) на Косуле, а это существенно влияло на мои шансы считаться отцом Эда. Я был в курсе всех этих дел, потому что Джо провела для меня короткий инструктаж на случай, если эта тема когда-нибудь всплывет.
