Пока я рассказывал обо всем этом Эду, он внимательно слушал, напряженно и сосредоточенно. Я сказал, что не жду от него понимания да и сам я до конца всего не понимаю. Тем не менее если он уверен, что хочет переехать в амбар и жить у меня (я и сам был бы рад, если бы это произошло; в последнее время я начал замечать, что в моей жизни чего-то не хватает; чего-то, о чем я раньше не думал, совсем не думал), то, вероятно, стоит сказать об этом его бабушке и дедушке. Существовала небольшая вероятность, что они тоже сочтут это хорошей идеей. По крайней мере, так говорила Джо. А кто знает, что думает его мать? Уж я-то точно не знал.
– Может, я спрошу, что она думает, когда увижу ее в следующий раз? – предложил он.
– Можешь спросить, – кивнул я. Но я сомневался. Сомнения – это то, с чем бок о бок я жил последние дни.
Арфа Элли сидит под простыней в маленькой комнате. К ней уже несколько месяцев никто не прикасался. Закутанная во все белое, она выглядит такой одинокой. Ее вид навевает на меня грусть и тоску, как ноябрьский дождь. Похоже, арфа Элли так и будет стоять тут вечно и не издаст больше ни одного звука.
Вода. Это город воды. Вода окружает меня. Я чувствую ее все время, куда бы ни пошла. Постоянные плески и хлопки, прозрачные струи, движущаяся рябь. Вода все сильнее соблазняет. Она такая золотая, такая спокойная и наполненная светом. Как музыка, как мир грез. Каково это – окунуться в воду, погрузиться в нее, вдохнуть это сладкое забытье? Сколько вдохов и выдохов потребуется?
Идея заманчивая. Больше не нужно будет принимать решения. Настоящее, прошлое, все мои проблемы растворятся в воде и смоются ею. Какая прекрасная простота.
Впервые я по-настоящему понимаю, о чем говорит Кристина, описывая свои приступы депрессии. Это как навалившиеся на сердце огромные черные гири. Красота и солнечный свет только подчеркивают тьму внутри вас, делая ее еще темнее. В то время как внешний мир с каждой неделей становится все ярче и оживленнее, я чувствую, как погружаюсь в безнадежность. Я твержу себе, что нужно взять себя в руки, двигаться дальше… а груз становится только тяжелее. Я устала от жизни.
Какое-то время я наблюдаю за водой, затем ухожу с балкона. У меня есть сестра. И подруга, как минимум одна.
Последнее письмо от Кристины лежит на кровати. Я достаю его и переставляю плетеное кресло так, чтобы хоть немного защититься от жгучего апрельского солнца Италии. Потом устраиваюсь в кресле и перечитываю письмо.
Кристина пишет, что, несмотря на разочаровывающее отсутствие пляжных донжуанов, отпуск в Таиланде сотворил с ней чудеса. Хотя ее загар уже потускнел, она не теряет бодрости духа. Она даже упоминает, что пытается бросить курить. Мява, которая до сих пор не простила ей своего длительного пребывания на передержке, радуется хотя бы этому. Сын Кристины, неугомонный и непредсказуемый Алекс, приехал в гости и привез с собой швейцарскую подружку. Судя по всему, на Рождество в доме подруги в Женеве они объявили о своей помолвке, а потом попытались сообщить об этом Кристине, но она оказалась недоступна. Однако теперь, когда они встретились, Кристина одобряет свою будущую невестку и взволнована перспективой стать бабушкой, хотя и подчеркивает, что чувствует себя слишком молодой для этой роли.
А еще Кристина прислала мне вырезку из местной газеты. Заголовок сразу привлек мое внимание:
Все остальные продолжают жить своей жизнью, и только мне это никак не удается. Прошло уже два месяца с тех пор, как я уехала из Англии. Как долгосрочному гостю в отеле мне был предоставлен льготный тариф, но мои запасы денег иссякают. Когда сделка по продаже дома состоится, мне придется привести себя в порядок и взяться за ум, но мой мозг отключается каждый раз, когда я пытаюсь строить хоть какие-то планы на будущее.
Я побуждаю себя к действию. Пора съездить в собор Святого Марка. Пока мой удел – утопать в великолепии.
Куртка мне не нужна, апрельский воздух прогрет, но я все равно беру ее с собой. Я не знаю, как долго буду гулять. Я прохожу через палаццо к парадным ступеням, приветствуя даму за стойкой регистрации фразой
Я возвращаюсь в здание. На этот раз письмо от Вик. Я кладу его в карман, решив взять с собой и открыть где-нибудь на скамейке.
