Эллиот Майлз полностью

– Д-да, – отвечаю, чуть запнувшись.

– У меня заказ на ваше имя.

– О… – только и удается мне вымолвить.

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста. – Он указывает мне, где поставить подпись, и потом я принимаю из его рук огромный букет.

– Спасибо.

Закрываю дверь, с трудом удерживая корзину, и пристраиваю ее на обеденный стол.

– Откуда они? – бормочу я. Здесь, должно быть, с три сотни цветов, всех оттенков розового и белого. Благоговейно касаюсь нежных лепестков. – Какие красивые!

– Кто это тебя так осчастливил? – сердито бурчит Дэниел.

– Понятия не имею.

Беру маленький белый конвертик и открываю его.

– Ой! – От удивления я раскрываю рот. – И поцелуйчик в конце. – Растаяв, прижимаю открытку к сердцу.

– Так от кого это? – повторяет Дэниел.

Я протягиваю ему открытку, он читает лаконичный текст, потом поднимает на меня ошалевший взгляд.

– Эллиот… Майлз?!

Я только улыбаюсь.

Его глаза лезут из орбит.

– Эллиот Майлз присылает тебе цветы?!

Я выхватываю у него открытку.

– Это просто жест вежливости, только и всего.

– Ты меня разыгрываешь! – ахает он. – Что такое происходит?

– Ничего!

Тащу корзину к себе в спальню, Дэниел не отстает от меня ни на шаг.

– Между вами что-то было? – спрашивает он.

– Нет.

– Да врешь ты, наверняка что-то было!

– Он сказал, что я ему нравлюсь, только и всего.

– И ты даже не подумала нам об этом рассказать?

– Я не считала, что это он всерьез.

Ставлю цветы на тумбочку и, любуясь, поправляю их.

– Ну… а я считаю, что он это очень даже всерьез, Кейт! Звони ему, а лучше сейчас же поезжай к нему и поблагодари его, так сказать, во плоти, – требовательно заявляет Дэниел.

Я, не выдержав, хохочу в голос.

– Он сейчас в Нью-Йорке, дурачина!

– Он в Нью-Йорке и присылает тебе цветы сюда? – потрясенно вскрикивает Дэниел. – Ох… ну, знатно же его проняло! – Он выхватывает у меня открытку и перечитывает ее вслух.

– О, и тебе веселых праздничков, знойный красавчик, – ворчит он. – Мог бы хотя бы добавить «с любовью», тебе не кажется? А то не открытка, а общее место какое-то!

Снова отбираю у друга открытку. Чувства кипят во мне, когда я смотрю на цветы. Представляю себе, как Эллиот придумывает текст для поздравления.

– Нужно ему позвонить и сказать спасибо, – задумчиво говорю я.

– Да! – Дэниел с энтузиазмом обнимает меня за плечи и разворачивает к двери. – Да, сделай это сейчас же! Пойдем вниз, чтобы я смог подслушать…

– Нет! – хохочу я, отбиваясь. – Я сделаю это сегодня вечером в одиночестве, после того как ты уедешь!

Дэниел перехватывает меня за талию и целует в щеку, пока мы движемся к лестнице.

– Кажется, у Эллиота Майлза все-таки есть какой-никакой вкус, – победно заявляет он.

Расхаживаю по комнате с телефоном в руке. Канун Рождества, восемь вечера, и я должна ему позвонить.

Нервничаю ужасно, и сердце в груди бьется сильно и быстро.

Он как-то раз звонил мне сто лет назад с конференции, искал какой-то отчет, и я сохранила его номер, чтобы точно не брать трубку, если он еще когда-нибудь мне позвонит. И мне даже присниться не могло, что я по доброй воле буду звонить ему, чтобы поблагодарить за цветы.

Что сказать?

Спасибо за цветы, они прекрасны… а дальше? Надеюсь, с этого момента он продолжит разговор сам.

Закрываю глаза, собираясь с духом.

Я должна позвонить, не поблагодарить было бы грубостью.

Точно!

Просто сделай это.

О черт! Прижимаю ладонь к солнечному сплетению, пытаясь успокоиться. Такое чувство, что меня сейчас стошнит от волнения.

Палец зависает над его фамилией… черт! Закрываю глаза и жму на кнопку вызова.

Пока звучат гудки, бегаю кругами по комнате. Может быть, он занят? Вот дура, сейчас ведь канун Рождества, разумеется, он занят!

– Алло, – отвечает его бархатный баритон.

Чтоб мне пропасть!

– Эллиот, привет. Это Кейт.

– Привет, Кейт. – В трубке слышны чьи-то разговоры, смех. – Погоди, я сейчас уйду куда-нибудь в тихое место, чтобы нормально разговаривать. – Слышу его шаги, потом щелчок закрывшейся двери. – Вот, так-то лучше.

Корчу гримасу.

– Спасибо тебе за цветы, они прекрасны.

– Как и ты.

Блаженно улыбаюсь.

– Ты всегда такой обходительный?

Он хмыкает.

– Прилагаю все усилия.

Мы оба замолкаем.

– Чем занимаешься? – спрашивает он.

– Да ничем особенным, просто заворачиваю подарки. А ты?

– Я на коктейльной вечеринке в доме родителей.

Представляю себе богатых и знаменитых людей, с которыми он общается; его жизнь и моя – полные противоположности.

– Я тебя не задержу надолго, отпущу обратно веселиться, – шепчу я.

– А я и не спешу, я бы лучше поговорил с тобой. Здесь все скучные!

Эти слова греют душу. Расхаживаю взад-вперед: так нервничаю, что не в состоянии стоять на одном месте.

– А завтра, в Рождество, что будешь делать? – спрашивает он.

– Ко мне приезжают брат и сестра. А ты?

– Просто буду дома у родителей, в Хэмптонсе. Тристан будет готовить ужин.

– Серьезно?