Эллиот Майлз полностью

– Ты серьезно? – облегченно смеюсь я. Слава богу, он шутит! – И как же я буду тебя мыть?

– Язычком, конечно. – Он с проказливой улыбкой прихлебывает шампанское.

Я подаюсь ближе к нему.

– Но вот что ты не прочел в рекламном проспекте, дорогой Эл: в то время как ты будешь заниматься скучным сексом с посредственными женщинами… – я прихлебываю шампанское, – меня будет удовлетворять целая команда здоровенных мужчин в масках, которым, могу добавить, будет позволено… – я на миг задумываюсь над верной формулировкой, – … пускать в меня… и это тебе представится возможность убрать последствия… твоим собственным языком. – С этими словами я улыбаюсь, звякнув о его бокал краем своего.

Эллиота передергивает – иногда вредно иметь живое воображение! – и его губы кривятся в отвращении.

Самолет начинает разбег по взлетной полосе, и я со всей силой вцепляюсь в подлокотники и закрываю глаза.

– Какая ж ты грязная девчонка, Лэндон, – шепотом сетует Эллиот, когда шасси отрываются от земли.

– Стараюсь как могу, – отзываюсь я, отчаянно держась за кресло.

– Как так получилось, что им можно спускать в тебя, а мне нет?

– А так, что они – это фантазия, – шепчу я с закрытыми глазами. – А ты – реальный кобель, который, возможно, занимался сексом с десятью миллионами женщин.

– Не преувеличивай, их было всего-то девять с половиной.

Я смеюсь, и он подхватывает мой смех. Наши глаза встречаются, он берет мою руку и целует с несказанной нежностью. Ничего искусственного, никакого ощущения неправильности.

Эллиот Майлз – это класс.

Мне нравится игра, в которую мы играем… хотя я понятия не имею, как она называется и есть ли в ней какие-либо правила.

Все, что я знаю, – это что наше игровое поле находится на Канарских островах и мне предстоит хорошая неделя. Возможно, даже лучшая из всех.

Я улыбаюсь и смотрю в иллюминатор, но, как ни печально, у меня появляется предчувствие, что после Эллиота меня ждет самое жестокое похмелье из всех возможных.

Приход будет стоить отходняка… надеюсь.

– Вам обновить напитки, сэр? – спрашивает стюардесса. Мне так и не назвали ее имени. Хотя, должна признать, с каждым новым бокалом шампанского ее умильное поглядывание на Эллиота раздражает меня все больше.

Он занят, сучка!

Ну, ладно, в целом не занят. Но на сегодня и… на всю следующую неделю – да, так что отвали уже.

– Нет, спасибо, Кларисса. Мы собираемся отдыхать, – небрежно отвечает Эллиот.

– О… – Она растерянно кивает, словно не ожидала такого ответа. – Да, конечно… Позовите меня, если я смогу чем-то быть полезна.

Она с явной неохотой удаляется в свой закуток и закрывает за собой дверь.

– Непременно. – Эллиот смотрит на меня, и по его лицу скользит тень веселья.

– И ничего смешного, – говорю я с каменным лицом. Полезна она будет, еще чего! Пусть не смеет даже шутить об этом!

Он встает и протягивает мне руку.

Я непонимающе смотрю на него.

– Что ты делаешь?

– Иду отдыхать.

– От чего это?

– Иди сюда. – Он заставляет меня подняться и ведет в хвостовую часть самолета, открывая двойную дверь, за которой обнаруживается роскошная спальня с огромной кроватью.

Кровать… кровать?.. тут еще и такое есть?!

Наши взгляды встречаются, и он лукаво подмигивает.

Ужас подкрадывается ко мне на мягких лапах.

– Нет, – шепчу я. – Нет-нет-нет…

Эллиот впихивает меня в этот притон и закрывает дверь, потом толчком отправляет на кровать и тут же залезает сверху, прижимая своим телом. Одновременно стаскивает через голову футболку и отшвыривает в сторону.

Его шальная улыбка заставляет меня замереть, и я на миг забываю, где мы.

А потом вспоминаю.

– Что ты… что ты делаешь? – шепотом ору я в панике, пытаясь спастись. – Перестань сейчас же, слезь с меня! – рявкаю уже в голос. – Здесь люди, совсем рядом!

Его губы терзают мою шею, и я ощущаю животом его стремительно нарастающую эрекцию.

– Ты что, ополоумел совсем? Эллиот! – брыкаюсь, пытаясь сбросить его с себя. – Натуральный секс-маньяк! – бормочу, запинаясь.

Он сексуально улыбается, встает, стаскивает с себя джинсы, они тоже картинно летят в сторону, и, когда ударяются о дверь, кнопка издает негромкое «звяк». Я с силой прижимаю ладони к глазам.

– О боже мой!.. Да что ты, черт подери, делаешь?! – взываю в отчаянии.

– Посвящаю тебя в члены, – усмехается он, расстегивая молнию и вцепляясь в штанины моих джинсов.

– Какие еще члены?!

– Клуба поклонниц братьев Майлзов. – И с этими словами он одним рывком сдирает мешающий предмет одежды.

Я хохочу в голос, потом, спохватившись, прихлопываю рот ладонью. Подношу палец к губам, умоляя его вести себя тише.

– Так это же только ты у нас шумишь, – пожимает он плечами, стаскивая с меня блузку, раскручивает ее над головой на манер лассо и вскакивает на кровать, словно ковбой, оседлавший быка на родео.

Я разражаюсь хохотом, подпрыгивая под ним вместе с матрасом.

– Да что ты творишь-то?