Эллиот Майлз полностью

– Готовлюсь замычать, как призовой бык, – улыбается он, падает на меня, быстро целует и стаскивает с моих ног трусики. Подносит их к носу, глубоко вдыхает, а потом отшвыривает в сторону. Они, как прежде джинсы, попадают в дверь и приземляются на пол, а его губы вновь находят мои.

Я воображаю, как эта сопливая стюардесса входит в спальню и обнаруживает нас в таком интересном положении.

– Эллиот! – Мои глаза расширяются от ужаса. – Мы не можем заниматься здесь сексом, ведь люди совсем рядом, – шепчу я в панике. – Нас непременно услышат, ты вообще представляешь, какой ты громкий?!

Он шутя накрывает мои губы ладонью, наклоняется и втягивает в рот мой сосок.

– Заткнись и трахай меня, Лэндон!

Я смеюсь сквозь его пальцы, таращась на него.

– Эллиот!

Последняя попытка воззвать к его разуму.

Он прикусывает сосок, и я брыкаюсь, чувствуя, как и меня начинает накрывать возбуждением. Ощущаю жар, который горячит мою кровь. Его язык движется именно в таком темпе, как надо. Мой страх оказаться застигнутой в компрометирующих обстоятельствах смешивается с его бесшабашностью в головокружительном сочетании.

Он нетерпеливо распихивает коленями мои ноги, а потом, словно вспомнив в последний момент, вскакивает, подходит к своим джинсам, шарит в кармане, достает из него маленькую бутылочку лубриканта и два презерватива. Гордо демонстрирует их мне, поигрывая бровями, словно только что выиграл в лотерею.

Не в силах удержаться, хохочу. Какой же он все-таки лапочка, когда вот такой!

– Кто ты и что ты сделал с букой Эллиотом Майлзом? – спрашиваю я.

Он снова накрывает меня своим телом, а потом четким, явно не раз отработанным движением переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. Мои ноги разведены широко в стороны, охватывая его бедра, он выдавливает на пальцы немного лубриканта и проводит ими между моих ног.

Я сижу на нем, упираясь ладонями ему в грудь, его пальцы исследуют мою плоть, а он смотрит на меня снизу вверх.

– Никуда твой Эл не делся, – интимным шепотом говорит он.

Ну разве не красавчик?

Пока мы смотрим друг на друга – ощущение его пальцев на моей коже, наше общее возбуждение, – что-то между нами меняется. Не знаю, что это, но оно вызывает трепет у меня в груди.

– Не делай так, – шепчет он. Прихватывает меня за бедра и опускает на свою твердость, насаживая мою распахнутую плоть на всю длину ствола.

– Как не делать? – с дрожью в голосе спрашиваю я. О… как это приятно.

– Не смотри на меня так.

– Как «так»?

– Как будто… – Он выходит, и вновь скользит внутрь, и закатывает от наслаждения глаза.

Мне хочется закрыть ему рот; я не желаю слышать то, что он скажет.

Я отлично знаю, как я на него смотрю.

Как на свою собственность.

– Как будто я сейчас вынесу тебе мозг? – спрашиваю я торопливо, чтобы отвлечь его, приподнимаясь и вновь глубоко насаживаясь на его член.

Он поджимает колени, овладевая мной, захваченный ощущением наших сцепленных вместе тел.

– Можешь раскрыть рот, только если захочешь сказать, как знатно собираешься меня оттрахать, – шепчу я.

Он хмыкает и прихватывает меня за бедренные косточки.

– Слушаюсь, мэм.

Я прыскаю со смеху.

– Что за веселье?

– Ты так похож на американца, когда говоришь «слушаюсь, мэм»!

– М-да? Это странно, учитывая, что я и есть гребаный американец. – Он приподнимает меня и снова с силой таранит мое тело, и я кривлю губы, стараясь не заорать в голос.

О боже… это так хорошо… слишком хорошо.

– Ага. – Наклоняюсь, кусаю его за губу. – Это я трахаю гребаного американца.

Он усмехается и звонко шлепает меня по ягодице.

– Давай-ка сильнее.

Мы находим единый ритм. Время от времени он приподнимает меня слишком высоко, и наша кожа соприкасается с сочным, звонким звуком.

– Тс-с, – стеснительно шикаю я, бросив взгляд на дверь, и снова плотнее притираюсь к нему: так меньше шума.

Ощущения нарастают, достигая лихорадочного пика, и я закрываю глаза, чтобы не видеть Эллиота. Не могу смотреть на него, когда становлюсь такой.

– Открой, – шепотом просит он.

Игнорирую его просьбу.

Он сгребает в горсть мои волосы и притягивает мое лицо к своему.

– Открой глаза сейчас же и смотри на меня, когда кончаешь!

Я с усилием разлепляю веки. Оказывается, до его лица остались считанные миллиметры и мы смотрим друг на друга.

Лихорадочно, животно, развратно.

Он двигается неумолимо, как поршень какого-нибудь механизма, мое тело истекает влагой и полностью раскрыто для него. Он приподнимается и прикусывает мою губу, неистово содрогаясь внутри меня.

– О-о-о! – скулю я в забытьи.

Его руки прижимают меня плотнее, и я, содрогаясь, мощно кончаю вслед за ним.

Он ослабляет хватку и облизывает губы, словно еще не насытился, взгляд у него темный и опасный.

Как этот Эллиот отличается от того беззаботного Элла, который заманил меня в эту комнату!

Мне становится не по себе. Господи боже, с кем же я сплю?

Ведь есть две версии Эллиота Майлза.

Я хватаю ртом воздух и падаю на грудь Эллиоту. Он подгребает меня под мышку и целует в висок, и мы некоторое время лежим в уютном молчании.

Поднимаю на него глаза.