— Говорю же, я с ним толком не общался. Как и прочие из наших. Я только знаю, что на него лучше не нарываться. Пару лет назад — хотя сейчас уже лет пять, наверное, — один из наших парней покалечил ногу на ферме Прайса. Не знаю точно, какую работу он выполнял, но это было уже после заката и при плохом освещении. И вот Джонно — так звали парня — потолковал с ребятами в пабе и захотел урвать с Прайса чуток баблишка. Компенсацию за увечье, стало быть.
— Ну и как, урвал?
— Хрена лысого он урвал! Только заикнулся, как почти всю его родню в два счета выселили из домов. Оказалось, что этими домами владеет Прайс. Ладно бы только Джонно досталось, так ведь турнули и его старуху-мать, и его сестру с мальцом из квартиры в Донни[7], и даже какого-то несчастного кузена, который жил в одном из Прайсовых домов аж на другом конце графства. Вымели одним махом всех без разбора. Вот и весь урок: против Прайса не попрешь. Конечно, многие из нас будут рады, если он где ненароком схлопочет пару смачных плюх, да только мало кто на такое решится.
— Но кто-то ведь может решиться?
Работяга пожал плечами и откусил еще четверть от яблока. Место первого укуса к тому времени уже стало золотисто-коричневым.
— Разве что кто-то, кому совсем терять нечего.
Кэти быстро взглянула на меня. Потом ее нога коснулась моей, и мы непроизвольно стали дышать в унисон — знак взаимной поддержки при первых шагах на пути к общей цели.
Фургон въехал во двор фермы. Из окна я увидел несколько приземистых краснокирпичных строений под крышами из рифленого железа, а чуть подальше — старые конюшни. Еще там были два больших амбара, когда-то покрашенные один в синий, другой в белый цвет, но краска давно выцвела и облезла, так что преобладающим стал тусклый цвет металла под дождем. Высокие двери амбаров были распахнуты настежь, чтобы дать больше света работающим внутри людям.
Гэри — так звали нашего соседа по фургону — сказал, что пора выгружаться и приступать к работе. Следующие десять часов, а то и больше, мы трудились с ним рядом. Лишь один раз ненадолго прервались, чтобы выпить по чашке кофе и подкрепиться захваченными с собой сэндвичами. Гэри познакомил нас с несколькими работягами и пересказал им то, что мы шепотом сообщили ему в процессе работы. Он сказал, что у нас есть отец, который может окоротить мистера Прайса или по меньшей мере открыто против него выступить. Кто-то рассмеялся нам в лицо, а кто-то отвернулся, пряча усмешку. Но так поступили не все. Некоторые внимательно оглядывали меня и Кэти с ног до головы, как будто пытаясь прикинуть габариты нашего отца по его отпрыскам. Я тут же представил, как бы они удивились при виде Папы. Тогда я был все еще мал и худ, а Кэти, хоть и обладала необычайной, даже пугающей силой, в их глазах была самой обыкновенной девчонкой. Зато Гэри, кажется, нам поверил. Оно и понятно: ведь он общался непосредственно с моей сестрой, а Кэти могла быть убедительной, как никто другой. Она с первых секунд разговора смотрела в глаза собеседнику, кем бы он ни был. Смотрела прямо, почти не мигая, а если когда и моргнет, то едва заметно. И никаких нервных смешков там, где другой бы от них не удержался. Она излагала свои мысли четко, не отклоняясь от сути, и всегда твердо верила в то, что говорит, — мало кто способен быть столь же честным перед самим собой. И Гэри, видимо, уловил искреннюю надежду в ее голосе. А он в свою очередь убедил остальных, и Кэти воспользовалась моментом, чтобы пригласить их в наш дом, согласно папиным наставлениям. Предполагалось, что мы разведем большой костер, будем жарить мясо на открытом огне, пить пиво и сидр. Несколько работяг согласились прийти, а Гэри пообещал уговорить и привести еще кое-кого из своих знакомых. При этом Кэти попросила его держать язык на привязи. Он обещал действовать осмотрительно, и мне это обещание не показалось пустым. Тем же вечером мы сообщили имена всех этих людей Юарту.
Забота о лесе оборачивается избытком древесных отходов, сваливаемых в кучи тут и там. Нужно очищать подлесок от валежника и срубать нависающие ветви, где они закрывают свет молодым деревцам. Нужно следить за ростками и периодически их прореживать, оставляя только «правильные» и удаляя все лишнее. И еще нужно обрезать стволы орешника, чтобы они в следующем сезоне дали множество тонких прямых побегов, отрастающих, как головы Гидры.
Тонкие ветви орешника служили материалом для плетней и корзин; они же составляли каркас глинобитных строений. Папа с нашей помощью занялся постройкой нового, более просторного курятника: соорудил глинобитные стены и увенчал их подобием тростниковой крыши — именно что подобием, поскольку кровельщик из Папы был неважнецкий, и он сам это признавал.
