— Так и есть. А если будешь возникать, он мигом на тебя настучит. Приедет в бюро и заявит, что ты у него работаешь, покажет пару бумаженций, которые якобы выписывает тебе регулярно. Расчетные листы и все такое. Ты этих бумажек в жизни не видел, и вдруг они тут как тут, и ты уже виновен в незаконном получении пособия, в неуплате налогов и хрен поймешь в чем еще. Так оно вышло с Джонно.
— И с Тони так вышло.
— И с Крисом, и с другими.
— Ублюдок!
— Сраный ублюдок!
— Кусок дерьма!
Стало быть, фермер был ублюдком. Как и большинство других фермеров, по мнению работяг, но этот ублюдок был хуже всех, потому что он выиграл в лотерею, и без того уже будучи миллионером. Он был везучим ублюдком. «Евромиллионы». Или моментальная лотерея.
Мы с Кэти походили на два серых каменных столбика, торчавших чуть в стороне от этой группы. Работяги почти не обращали на нас внимания. Они сгрудились в центре парковки, а мы стояли на ее краю, но все же достаточно близко, чтобы слышать разговор. У нас был термос с горячим кофе, и я прихлебывал его из бело-голубой эмалированной кружки, а Кэти пила из термосной крышечки.
Сортировка картофеля на ферме «Санрайз». Такова была работа на сегодня. Скоро приедет фургон, который довезет нас до места назначения. И там высадит. А в конце дня подберет нас на том же месте и высадит здесь.
Кэти нервничала. Я судил об этом по тому, как она сжимала крышку термоса. И по дрожанию ее тонких полупрозрачных век на холодном воздухе. Ее глаза были так же чувствительны, как ее кожа, не выносившая холода. И чувствительность их возрастала в те минуты, когда ей было страшно. Обычно при появлении какой-то конкретной угрозы Кэти встречала ее с широко распахнутыми глазами и не закрывала их, пока ситуация не разрешалась тем или иным образом. А в этот день страх кругами курсировал по всему ее телу, как заяц по пшеничному жнивью. Я это видел. Она вся как бы ощетинилась.
У меня тоже тряслись поджилки. Ферма «Санрайз» принадлежала миллионеру, на днях сорвавшему куш в лотерее, и он носил фамилию Коксвейн. Да, тот самый Коксвейн, из которого Папа вытряс деньги для Питера. Точнее, вытряс его должок Питеру. Тот самый Коксвейн, которого Папа чуть не забил до смерти на стоянке у игорного заведения. Коксвейн был одним из приятелей Прайса. Эта земля, как и все угодья по соседству, принадлежала Прайсу, а Коксвейн держал на ней ферму, нанимал безработных всего за десятку в день, а если они возмущались, доносил в службу занятости, и смутьянов лишали пособия.
Мы с Кэти прибыли сюда, чтобы выяснить обстановку на месте. Такие инструкции дал нам Папа. А саму идею подкинул Юарт.
Мы должны были покрутиться на ферме, поболтать с работниками и разузнать как можно больше о Коксвейне. Если удастся найти что-то на Прайса, тем лучше, хотя Папа сомневался, что кто-то будет болтать о нем. Поденщики на фермах даже не ведали, кто реально владеет этой землей, кто управляет издали этими управляющими, какие деньги здесь крутятся и какая доля прибылей уходит на оплату их труда. Они просто сортировали овощи и получали немножко наличных, чтобы потом пропустить пинту-другую пива и купить курево в магазинчике на углу.
Мы допивали кофе, когда появился фургон. Кэти взяла у меня кружку и выплеснула на землю осадок. Потом убрала ее вместе с термосом в свой рюкзачок, где лежал еще и пакет сэндвичей.
Из-за руля выбрался мужчина с большими рыхлыми усами неопределенного цвета и папкой-планшетом в руке. Работяги — и мы с Кэти вслед за ними — неспешно приблизились и обступили его полукольцом. Все держали руки в карманах курток, застегнутых под самое горло. Мужчина провел перекличку, помечая в планшете имена, обладатели коих один за другим залезали в фургон.
Тут бригадир заметил меня и сестру:
— Это еще что такое?
Кэти шагнула вперед:
— Мы пришли, чтобы работать. Как и все остальные.
— А сколько вам лет?
Кэти пожала плечами:
— Какая разница?
— Я задал вопрос, ты его слышала? Сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — соврала она. — А ему шестнадцать.
— Этот малыш твой бойфренд?
— Он мой брат.
— Как вы узнали о месте сбора?
Она снова пожала плечами, но бригадир ждал ответа, нисколько не впечатленный этим пренебрежительным жестом.
— Как и все, — сказала она. — Нам посоветовали. Один человек сказал: «Если будет совсем туго с деньгами, приходите рано утром к Рабочему клубу». Ну вот мы и пришли.
— Как зовут вашего отца?
— Сэм Джонс. Вы его знаете?
Имя вполне распространенное. Интересно, откуда она его взяла: вспомнила какого-то знакомого человека или просто ляпнула первое, что взбрело в голову?
— Никогда о нем не слышал. Кто-нибудь из них может за вас поручиться? — Он мотнул головой в сторону людей в фургоне и тех, кто еще стоял на парковке.
— Мы слыхали, в этом сезоне у вас нехватка рабочих рук, вот и пришли — вдруг возьмете?
Бригадир ненадолго задумался. Моргнул несколько раз подряд. Его веки были такими же бесцветно-серыми, как его усы.
— Это верно, лишние руки нам не помешают. А вы потянете работу?
Кэти пожала плечами в который уже раз.
— Работа не из легких. Надо наклоняться, поднимать и…
