Я думала, после завтрака мы сразу отправимся в путь. Но вместо этого Айанаватта сел, скрестив ноги, достал прекрасную резную курительную чашу из красного камня и набил ее травами из кисета. Затем торжественно приладил пустую камышинку к отверстию, проделанному в дне чаши. Взял пучок сухой травы из костра, аккуратно разжег трубку и глубоко втянул дым в легкие, затем выпустил его во все четыре стороны Земли, благодаря мир за его благоволение. На лице его появилось удовлетворенное выражение, индеец передал трубку мне. С некоторой опаской я последовала его примеру. Курение я ненавидела всей душой. Но травы в трубке пахли сладко, и дым мягко окутывал горло. Я предположила, что он смешал табак с коноплей, сушеной мятой и ивовой корой. Я не курильщик, но секрет этой благодатной смеси давно утерян в мире Улрика. Это была настоящая трубка мира. Я расслабилась, но в то же время мой ум обострился. Мир стал казаться насыщенным и живым.
Вскоре Айанаватта поднялся, полный величественного достоинства. Он явно находился в состоянии, близком к трансу. Медленно запел, ритмичная песня напоминала звуки ветра, тихий шепот воды, раскаты грома вдали. Продолжая песню, он начал танцевать, громко топая по земле во время исполнения сложных па. Каждое движение имело особый смысл. И хотя я не была готова к подобному представлению, оно меня сильно тронуло. Я понимала, что он вплетает свою сущность в ткань миров. Эти ритуалы открывали для него тропы. В отличие от меня, он не имел природной способности путешествовать между мирами.
Однако ритуал закончился довольно быстро. Айанаватта несколько смущенно извинился и сказал, что, раз уж мы теперь путешествуем вместе, он надеется, что я прощу, если он время от времени будет исполнять подобные ритуалы. Это было важной частью его религии, так же как моя необходимость молиться про себя пять раз в день.
Я не возражала. Знала, что в некоторых культурах люди всю жизнь посвящают тому, чтобы научиться путешествовать по мирам, и обычно умирают раньше, чем успевают чему-нибудь научиться. У меня же это получалось само собой с раннего детства, ведь дар мне достался от родителей. Большинству людей это вообще недоступно, у других получается с огромным трудом. Путешественники по лунным дорогам не имеют почти ничего общего, кроме способностей. В мусраме нас учили тонкостям ремесла и объясняли, какую ответственность несут путешественники.
Даже мне с моим неумением ориентироваться в пространстве не потребовалось слишком много времени, чтобы понять: река, по которой мы сплавлялись вниз по течению, течет не с севера на юг. Судя по положению солнца, мы направлялись на восток. Айанаватта подтвердил это.
– Путь к какатанава труден, – сказал он. – И приближаться к ним стоит лишь при наличии соответствующих амулетов и заклинаний. По крайней мере, так говорится в пророчестве. Невозможно прийти туда напрямую, подобно тому, как и лунные дороги идут окольными путями. И все же я не совсем понял, чего нам ждать, великанов или драконов. Надеюсь, во сне скоро это пойму.
Дальше он объяснять не стал.
Я сидела в передней части каноэ, и мы гребли вниз по реке довольно быстро; на обоих скалистых берегах, у которых бурлила вода, росли могучие сосны. В воздухе висела водяная дымка, над нами начали сгущаться тучи, грозя разразиться дождем.
Прежде чем дождь наконец пошел, река повернула в сторону, разлилась, затихла и успокоилась, словно озеро; вдалеке возвышались горы, лес превратился в покрывало из красных, золотых, коричневых и зеленых лоскутов – осенние листья начали менять цвет. Все это великолепие отражалось в глубинах реки. Тяжелые капли упали на спокойную воду, придав дополнительное ощущение безмятежности, быстрое течение осталось далеко позади. Нам пришлось грести сильнее просто для того, чтобы двигаться с нормальной скоростью.
Я понимала, что нет необходимости теперь торопиться, но все равно продолжала беспокоиться. По мере того как мы приближались к землям племени какатанава, я представляла себе десятки различных смертей, которые могли постигнуть моего любимого. Но ведь я все-таки дочь крадущей сны. Я знала тонкости ремесла. Прямой путь почти всегда не самый лучший. Большую часть времени мне удавалось держать свои чувства в узде, но так тяжело мне еще никогда не бывало.
Айанаватта стал неожиданно немногословен. Когда я обернулась и заметила, что река успокоилась, он лишь кивнул. Я поняла, что он не просто гребет, а еще и прислушивается, склонив голову набок. Чего он ждет? Опасности? Аллигаторы в этих холодных водах не обитают.
Я было задала вопрос, но он знаком приказал мне молчать. Ветер усиливался, и он пытался расслышать что-то сквозь вой порывов. Айанаватта наклонился вправо, словно ожидая чего-то. Затем, видимо, не услыхав того, что ожидал, он наклонился вперед, где сидела я, и пробормотал:
– У меня есть могущественные враги, теперь они стали и твоими врагами. Но у нас есть амулет, и он защитит нас, если мы проявим смелость.
