Я задрожала от неожиданного холода. Решила напомнить, что я тут не для того, чтобы помогать в его духовных исканиях, а чтобы разыскать своего мужа. Если бы моя мать не исчезла, вероятнее всего, окончательно погрузившись в сон, который собиралась украсть, она бы стала гораздо более полезным союзником для Айанаватты, чем я. Но сейчас она, скорее всего, даже не помнила своего имени.
Я слишком хорошо понимала Игру Времени. Мать передала мне почти все, что я знаю, остальному же меня научили мастера-мухамирим в Марракеше. Но мне все время приходилось себе напоминать, что время – это поле с различными свойствами и измерениями. Думать о нем как о чем-то линейном значит стать его рабом. Добрая половина того, что должен знать путешественник по лунным дорогам, включает в себя понимание сущности времени, насколько ее вообще возможно понять. Знания дают свободу. Они позволяют нам контролировать время. Однако, хоть я и не знаю почему, по лунным дорогам путешествует гораздо больше женщин, чем мужчин, и самые легендарные путешественники – женщины. Говорят, женщины лучше мужчин приспосабливаются к Хаосу и могут работать с ним. Существуют, разумеется, и исключения. Даже самые умные мужчины склонны идти напролом, сквозь препятствия. Но когда дело доходит до огромных змей, они гораздо лучше женщин справляются с каменным копьем.
Эта мысль пришла мне в голову, когда я зачарованно смотрела, как из реки поднимается длинная блестящая шея, затмившая свет. С огромного тела стекали мощные струи воды, грозившие перевернуть каноэ. Айанаватта крикнул, чтобы я выровняла лодку, а затем взял одно копье из тех, что лежали у него под ногами, и умело метнул его в плотную на вид кожу. Копье вонзилось глубоко, словно в кучу мокрой стружки, вода забурлила, тварь зашипела, затем застонала. Такого я не ожидала. Голос походил на человеческий, и это сбивало с толку. Тварь забилась и, освободившись от копья, поплыла вверх по течению, время от времени издавая стоны. Голова рассекала воду, оставляя на воде тонкую ленту желтой сукровицы, похожей на дым.
– Ничего подобного не видела с Нижнего девона. – Я все еще дрожала. Слово «пожирать» наполнилось для меня новым смыслом. – Оно что, хотело напасть на нас?
– Вероятно, надеялось съесть. Но по всей реке их называют трусливыми змеями. Как ты видела, его нетрудно отогнать, но если бы оно перевернуло каноэ, мы бы попали в беду.
Хотя меня и учили думать нелинейно, я понимала, что в этом мире гигантские водяные змеи давно вымерли. Я сказала об этом Айанаватте, пока он направлял лодку туда, где в заросших камышом водах древком вверх плавало его копье. Резкий сосновый запах и птичий гам доносились с берега, и я проникалась запахами и звуками, чтобы успокоиться.
Сверхъестественный мир был мне знаком намного лучше, чем тот, что мой муж настоятельно называл «нормальным», но меня раздражало, что пришлось лишний раз рисковать в поисках Улрика. Я поделилась этим с Айанаваттой.
Князь могавков успокоил меня. Он просто плывет по течению сна. А это значит, что мое собственное путешествие переплетается с его путешествием, и, пока мы будем придерживаться плана, не совершая серьезных ошибок, наши поиски ждет успех. Мы оба обретем желаемое.
Ветер хлестал нас, пытаясь сорвать одежду. Я поплотнее закуталась в накидку. Айанаватта почти не замечал, что температура упала. Он сожалел, что мы подверглись «доисторической» опасности. Такие аномалии, сказал он, стали происходить все чаще. Он считал, что источник наших проблем что-то нарушил в этом мире. На пастбищах великих прерий достаточно добычи для хищных зверей. Но в последнее время они начали мигрировать на юг, и из-за изменения климата их стало все больше.
Я заметила, что стало ощутимо холоднее.
Айанаватта, все так же не обращая внимания на холод, вздохнул:
– Когда-то здешние места стояли нетронутыми. Раньше змеи никогда не спускались так низко по течению. Это значит, что вся рыба в реке скоро исчезнет, и не успеешь даже глазом моргнуть, как нарушится весь естественный порядок вещей. Последствия будут катастрофическими. Оседлый образ жизни станет невозможно вести. Ты видела хоть одно поселение на берегах? Разумеется, нет! А раньше здесь было так хорошо. Девушки махали тебе вслед. Люди приглашали к себе, чтобы послушать истории…
Ворча, он продолжал машинально работать веслом. Встреча с речным змеем не столько напугала его, сколько вывела из себя. Даже я не испугалась зверя. Заведенный порядок и ход путешествия были нарушены, и, кроме того, Айанаватта беспокоился о ветре.
Он снова удивил меня. Он замечал все и вся, хотя казалось, что он погружен в свои речи. Для таких людей слова иногда являются препятствием, глазом бури, местом, откуда они могут наблюдать за миром (хотя сам мир ничего не замечает).
Ветер – король прерии, продолжил Айанаватта. Он – самая важная сила. Айанаватта начал подозревать, что мы как-то разозлили его.
