Мне начали нравиться песни и ритуалы Айанаватты. В этом странном мире, парившем на краю нашей истории, лишь они оставались неизменными. Я притерпелась к его шумным привычкам, поскольку знала, что в лесу он может двигаться тихо, как кошка. От природы он был общителен и разговорчив и пребывал в неизменно приподнятом настроении.
Готовя птицу на медленном огне, мои новые друзья сдобрили ее ягодами и травами и даже смазали медом, в воздухе зазвучали ароматы, соперничающие с лучшими блюдами французской кухни. Как и я, они знали секрет походной жизни: дело не в том, чтобы научиться терпеть неудобства, а в том, чтобы усовершенствовать свои потребности, находя удовольствие даже в отсутствии удобств. Как ни парадоксально, если хочешь жить, приходится учиться убивать. Айанаватта и Белый Ворон относились к смерти с большой ответственностью, как к искусству. Уважая животное, ты убиваешь его, не доставляя мучений. А вот уважаемого врага ждет совершенно другая судьба.
Я радовалась, что вернулась в лес, хотя положение мое было отчаянным. Расслабленному телу для хорошего отдыха требуется теплая, но не обязательно мягкая постель, холодная речная вода отлично подходит для питья и умывания, а из лесных запахов и вкусов можно составить целый невероятный словарь ощущений. И тело мое, и органы чувств постепенно приспосабливались к такому образу жизни, который в детстве я предпочитала всему остальному, еще до того как стать одной из тех, кого крадущие сны называют мухамирами, задолго до того как вступила в Великую Игру, как стала женой и матерью.
Мультивселенная во многом зависит от удачи и изменчивых реальностей. Ее исследователи создали особый способ взаимодействия с реальностями. Они, по сути, игроки, и многие из нас в других жизнях зарабатывают на хлеб, полагаясь на свои навыки и удачу. Я тоже вступила в игру, в Вечную войну между Порядком и Хаосом и, как «рыцарственная дама Равновесия», делала все, чтобы удержать две силы в гармонии.
Я объясняла все это, как могла, своему пропавшему мужу. Я никогда не сомневалась в его любви, но его сильно ограничивала неспособность воспринять всю сложность и простоту мультивселенной. Ради любви к нему я решила остаться в его реальности и наслаждалась жизнью в ней. Мы объединили силы с ним и невидимой армией людей, которые так же, как и мы, работали по всей мультивселенной для достижения гармонии, о какой не мечтали лишь настоящие безумцы.
Вне всяких сомнений, я снова почувствовала себя в естественной среде. Да, меня раздирало беспокойство о состоянии Улрика и собственных возможностях спасти его – но я хотя бы ненадолго обрела свободу, о которой уже и не мечтала.
Вскоре мы двинулись дальше, но на этот раз мы с Айанаваттой вместе с Белым Вороном восседали на мамонтихе Бесс, каноэ же крепко приторочили к ее широкой спине. На седле оказалось достаточно места для всех нас, а еще там имелось множество полочек и ниш, так что вскоре я поняла, что это не просто седло, а скорее кибитка для дальних путешествий. Управляя животным, Белый Ворон не сидел без дела, он все время раскладывал и перекладывал свои вещи. Я же лениво наслаждалась необычной поездкой. Густая черная шерсть Бесс напоминала жесткое спутанное руно высокогорных баранов. В случае падения всегда можно было ухватиться за шкуру, от которой исходил кисловатый запах дикого зверя, немного похожий на запах кабанов – они жили неподалеку от моего дома в детстве.
Белый Ворон спешился, предпочитая, как он сказал, размять ноги. Он слишком долго ехал верхом. Они с Айанаваттой старались по возможности втягивать в разговор и меня, но им приходилось говорить загадками и делать все возможное, чтобы не потревожить судьбу, предначертанную им Богом. Их магия не слишком отличалась от инженерных систем, которые создавались для тех же целей и имели четкую внутреннюю логику.
Белый Ворон решил пойти на разведку, чтобы проследить за теми, кто следовал за нами, мы же продолжали отдыхать, восседая на спине шагающего зверя. Айанаватта рассказал, что какатанава приняли нашего спутника в свое племя и сейчас он проходит традиционный период ученичества. Этот обычай давно существовал между двумя народами и приносил взаимную пользу. В жилах Белого Ворона текла другая кровь, он умел делать то, чего не умели какатанава, а также мог посещать запретные или непроходимые для них миры.
Пока мы ехали по густому лугу, растущему на краю леса, Айанаватта пустился в рассказы о том, как он хотел служить всем народам, ибо даже самые глупые люди стремятся к гармонии, хотя очень редко ее достигают. Обладая подвижным умом, он вскоре сообразил, что, вероятно, утомил меня, и резко замолчал, а чуть позже спросил, не хочу ли я послушать его флейту.
