– Я лишь сказал, что она не погибла, но не говорил, что она жива. Древо само по себе больше не обладает такой силой, как раньше. И чаша сама по себе больше не имеет такой силы. И посох. И щит. И клинок. И камень. Точка опоры исчезла. И только после восстановления Равновесия она сможет жить. Между тем надежда есть. Трижды три, едины мы.
– Позвольте мне увидеть ее!
– Нет. Слишком рано. Нужно еще кое-что сделать. И если вы не сыграете предписанную роль, то никогда ее не увидите.
Мне оставалось лишь довериться ему, хотя он явно что-то скрывал. Сепириз обещал мне, что я снова увижу Уну, но не сказал, что она может принять другое обличье.
– Вы понимаете, граф Улрик, что леди Уна спасла вам жизнь? – мягко спросил он. – В то время как вы храбро сражались с Владыкой Шоашуаном и значительно ослабили его, дочь крадущей сны нанесла ему последний, рассеивающий удар, и тот отправил элементаля во все двенадцать сторон света.
– Она выпускала стрелы, я помню…
– А потом, после того как вы неожиданно атаковали герцога-демона, думая, что спасаете ее, она снова помогла вам. Приняла облик Белой Буйволицы, которой суждено было проторить нам последнюю дорогу по льду. У нее огромный опыт борьбы с Владыкой Шоашуаном. Понимаете? Она стала Белой Буйволицей. Буйволица – прокладывает тропы. Она может проложить путь в новые миры. В этом мире она – единственная сила, которую боятся элементали ветра, поскольку она несет в себе дух всех духов.
– А есть и другие элементали?
– Они все объединились во Владыке Шоашуане, который всегда был могущественным и заключал множество союзов с воздушными элементалями. Но теперь он взял их в плен. И хотя двенадцать духов ветра побеждены его силой, они все еще могут преобразиться. В этом мире ему служат все ветры. Вот почему ему сопутствует удача. Он повелевает элементалями, которые когда-то были друзьями вашего народа.
– А потом перестали ими быть?
– Да, ибо их поработил этот безумный владыка. Вы должны понимать: элементали не служат ни Порядку, ни Хаосу, они верны только себе и своим друзьям. И лишь по случайности они служат Равновесию. А теперь им приходится против своей воли подчиняться Владыке Шоашуану.
– Почему он имеет власть над ними?
– Он украл Щит Хаоса, который, видимо, привел сюда вашу жену. Владыка Шоашуан подстерег ее и отобрал щит. Это было все, что ему нужно, чтобы сконцентрировать свои силы и победить ветра. Если бы не чары Айанаватты, ее бы вообще не было с нами! Его волшебная флейта от души послужила нашему делу.
– Владыка Сепириз, я обязался служить вашему делу, потому что вы обещали вернуть мне жену. Но вы не сказали мне, что я убью ее.
– Я не был уверен, что все случится именно так… в этот раз.
– В этот раз?
– Мой дорогой граф Улрик. – В этот миг в комнату вошел князь Лобковиц. – Кажется, вы наконец-то поправились и готовы к дальнейшему.
– Только если вы расскажете мне больше. Правильно ли я вас понял, владыка Сепириз? Вы знали, что я убью свою жену?
Черного великана выдало выражение его лица, но в нем я заметил еще и печаль. Если прежде я и винил его в чем-то, то теперь горечь рассеялась без следа. Я вздохнул. Попытался вспомнить то, что уже слышал. Кажется, когда-то давным-давно это сказал Лобковиц. Все мы являемся отголосками какой-то большой реальности, но каждое наше действие в конечном итоге определяет природу самой истины.
– Все, что мы делаем, не уникально. Все, что мы делаем, имеет смысл или последствия, – мягко проговорил Лобковиц с приятным австрийским акцентом, прервав молчание Сепириза. Черный гигант посмотрел на него с облегчением и даже с благодарностью. Он не мог принять вызов, который я ему бросил, и боялся ответить на мой вопрос.
Наступившую тишину нарушил громкий шум снаружи. Я прошел мимо возвышения, на котором спал – в одном нижнем белье, потому что комната была приятно теплой. Я подошел к окну. Посмотрел во двор – мы располагались несколькими этажами выше. Старые лозы, толще моей ноги, взбирались по потертой, блестящей каменной кладке. Осенние цветы, огромные георгины, гортензии и розы высотой едва ли не мне по плечи росли среди них, и только теперь я понял, насколько древнее это место. Теперь оно стало домом для дикой природы, а не для человека. Во дворе росли большие раскидистые деревья и высокая дикая трава. Немного поодаль, на другой террасе, я разглядел целый фруктовый сад. А за ним заброшенные поля, загоны для скота, склады. Они пустовали здесь веками. Я вспомнил историю о том, как турки захватили Византию. Они считали, что завоевали великую империю, но вместо нее нашли лишь овец, пасущихся среди руин разрушенных дворцов. Может быть, здесь находилась американская Византия?
