Какая-то часть Элрика из Мелнибонэ слышала, что говорил враг. Но альбинос отчаянно пытался отправить свой разум в сферы, невидимые глазу, в те мириады миров мультивселенной, где, как ему казалось, он еще успеет отыскать ту единственную вещь, что ему поможет. Он сознательно погрузился в сон, который его предки-чародеи называли Тысячелетним, – этому Элрик научился давно, когда постигал искусство чародейства. Теперь же он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и мог лишь отправить собственный угасающий дух в астральные миры за границами реальности. Там он хотел отыскать свой меч Буреносец, его имя повторял; Элрик знал: если он погибнет там, во время отчаянного путешествия во сне, то умрет и здесь.
Ему виделись огромные потрясения и силы, столь же могущественные, как и те, что пленили его. Ему виделись странные земли и еще более странные существа. Ему виделись герои такие же, как и он, с похожей судьбой. Ему виделись жестокие воины, удивительные сверхъестественные создания, прекрасные женщины, экзотические, таинственные места, где решались судьбы миров. Во сне он пересекал многие континенты и бескрайние океаны, дрался с людьми и чудовищами, богами и демонами. А еще ему снился мальчик, который, как ни странно, мог быть его сыном, хотя сына у него в этом мире не было. И маленькая девочка – ни о чем не задумываясь, она весело играла рядом с домом и даже не подозревала о существовании невероятных сил Порядка и Хаоса, Добра и Зла, что сошлись не на жизнь, а на смерть в мирах, скрывающихся в тени, лишь в шаге от ее мира…
Альбинос застонал. Бородатый теократ сдвинул на затылок яркий алый шлем, взглянул на Элрика и вновь расхохотался.
– Жив-живехонек! Ну-ка, разбудите его, хочу насладиться его агонией.
Один из матросов исполнил приказ. Он сунул нож за пояс и взобрался по канатам.
– Пощекочу ему пятки кинжалом, хозяин. Это его расшевелит.
– Нацеди немного крови. Может, я даже выпью стаканчик этой бледной жидкости, отпраздную его последние муки.
Ягрин Лерн, хозяин всех некогда свободных людей (теперь они стали бормочущими рабами), в предвкушении окончательной победы над Порядком поднял руку в красной перчатке, принимая кубок, поданный кем-то из приспешников.
– Поднимем чашу во славу Владык Хаоса!
Элрик застонал, забился в путах высоко над главной палубой. Слово сорвалось с его губ.
– Буреносец! – воззвал он. – Буреносец, приди ко мне на помощь!
Но Буреносец, дьявольский Черный меч, который до этого столько раз спасал ему жизнь, не материализовался.
Он находился в
Буреносцом воспользовались, чтобы призвать силы, способные бросить вызов и Порядку, и Хаосу, – и положить конец всему, даже самой мультивселенной.
Альбинос вновь прошептал имя меча. Но ответа не получил.
– Буреносец…
Ничего, лишь молчание холодного пустого эфира. Молчание смерти.
И в этом молчании прозвучал смех, жестокий хохот, полный ледяной радости убийцы.
– Открой ему глаза, мразь! Смотри, Элрик! Смотри, как гибнет все, что ты любишь!
Хохот смешивался с грохотом волн, шипением и свистом боевых катапульт, стонами рабов, скрипом весел.
Бледные губы разомкнулись, возможно, в последний раз, чтобы снова проговорить:
– Буреносец!
