Пока я пытался освободиться, веки мои налились свинцом, и остатки сил словно вытекли из меня. Хотелось лишь одного – спать. Но все это казалось противоестественным. Я не мог позволить себе заснуть. Какие чары Гейнор решил наложить на меня?
Я не понимал, имеет ли смысл бороться, или стоит поддаться сну. В сложившейся ситуации казалось логичным лечь на постель рядом с самим собой и отдохнуть, ведь я так в этом нуждался. Тревожный голос Мунглама все отдалялся. Уна говорила что-то о нашей безопасности и Камнях Морна.
И я провалился в сон.
Я стоял во тьме. Совершенно нагой. Горизонт закрывало высокое серебристое дерево с переплетенными корнями, концы ветвей терялись вдали. Никогда еще я не видел столь тонкого, искусного плетения. Я стоял вне бытия и видел одновременно все браны всех ветвей мультивселенной, непрерывно растущие и умирающие. Серебристое древо, словно затейливая филигрань, было настолько огромным и сложным, что вместить его целиком, казалось, просто невозможно. Я понимал, что смотрю на нечто неизмеримое и безграничное. А если таких деревьев много? Я двинулся к нему и больше не мог разглядеть все его ветви, лишь ближайшие – по ним взад и вперед двигались тени, перемещавшиеся между мирами.
Наконец я очутился на одной из ветвей, и она показалась мне знакомой. Все воспоминания Элрика и Улрика об этих дорогах исчезли. Но зато я ощущал связь с бесчисленным множеством вариантов самого себя, осознавал их бесконечную боль и неописуемую радость; казалось, я иду домой.
Ветка пересеклась с толстой ветвью, а затем с еще более толстым суком, путники, подобные мне, стали чаще встречаться на серебристых дорогах между мирами – как и я, они искали потерянные реальности и стремились достичь отчаянных целей. Немного погодя я стал замечать некоторое сходство между теми, мимо кого проходил. Иногда явное, иногда лишь отдаленное. Все эти мужчины и женщины были мной. Тысячи и десятки тысяч версий меня самого. Словно все мы, являясь частичками некоей огромной личности, быстро теряли свою индивидуальность, исполняли таинственный танец или обряд, ткали узор, который определит судьбу всего сущего.
Второе путешествие во сне не привело меня к домику Уны на границе миров. Шаг за шагом я приближался к округлым ветвям, что огибали одна другую, приходя в движение.
Полагаясь на знания, которые получил, изучая искусство колдовства, я прошел вперед.
Серебристые нити превратились в ленты, а затем и в широкие тропы, они сплетались в такой сложный узор, что невозможно было угадать, какая куда приведет. Казалось, все они возвращаются именно туда, где я остановился. Я обрадовался, обнаружив еще одного путника, но с удивлением отметил, что его лицо хоть и было знакомым, но совсем не напоминало мои черты.
Как и бывает во снах, я совсем не удивился, встретив здесь князя Лобковица. Тот самый человек, что представлялся мне герром Элом, крепко пожал мне руку, словно мы встретились на сельской дороге. Здесь он явно находился в своей родной среде. Я помнил тепло и крепость его рукопожатия и то, какую уверенность придавало его присутствие.
– Мой дорогой граф! – Лобковиц выглядел обрадованным. – Мне говорили, что я могу вас здесь встретить. Вам знакомы эти перекрестки?
– Совсем нет, князь Лобковиц. Должен признаться, я и не думал в них разбираться. Просто пытаюсь попасть домой. Уверен, вы знаете, что у меня есть множество причин для возвращения в Германию.
– Но без меча вы вернуться не можете, так?
– Меч теперь в хороших руках. Полагаю, он не понадобится мне в борьбе против Гитлера, ведь именно для этого я и собираюсь вернуться.
Печальные мудрые глаза Лобковица насмешливо блеснули.
– Полагаю, мы все этого хотим, граф. Здесь, на лунных дорогах, иногда встречается такой феномен: ветви начинают изгибаться в спираль, поглощают сами себя и воссоздаются в очень странном виде, намного более сложном и менее функциональном. Существует теория, что подобные места – вроде раковых опухолей: Закон и Хаос здесь больше не находятся в равновесии, но продолжают уничтожать друг друга. Для нас они могут быть опасны – их парадоксы противоестественны и обладают древней историей, но не отличаются мудростью. Подобные дороги лишь сбивают с толку и никуда не приводят.
– Но мой путь ведет именно туда. Как этого избежать?
– Никак. Но я могу помочь вам, если желаете.
Естественно, я принял его предложение, и он пошел за мной, разглядывая сеть серебристых дорог, распростертую вокруг нас, и восхищаясь ее невероятной красотой. Я спросил, не есть ли эта сеть Серые Пределы. Он покачал головой.
