В душе всколыхнулись давно забытые чувства: мелнибонийцев воспитывают так, чтобы они не ощущали привязанности к своим детям и отворачивались от них, ибо любовь – проявление слабости. Я подавил в себе это чувство. В который раз моя внутренняя дисциплина подвергалась испытанию, проверялась и перепроверялась.
– Я боялась, что Гейнор снова обманул вас, – в ее голосе слышалось облегчение. – Он ведь недавно здесь побывал.
Я рассказал ей, что случилось с Миггеей. Угрюмо объяснил, как Гейнору удалось бежать с помощью мечей. Проклял его как изменника за то, что он предал свою госпожу, отдав ее моему покровителю герцогу Ариоху. Вне всяких сомнений, его он тоже вскоре предаст, если понадобится.
Услышав это, Уна весело рассмеялась.
– Он ведет себя именно так, как и должен, – сказала она. – Для его бедной души не осталось никакой надежды. Искупления нет. Он мчится навстречу своему проклятию и принимает его. Предательство уже стало для него привычкой. А вскоре станет и пристрастием, и он окончательно погибнет. Утверждая, что он поступает так из здравого смысла, Гейнор предает Закон во имя Равновесия, а затем предаст и Равновесие во имя Энтропии. В конце концов он неизбежно предаст и Ариоха – и станет законченным изменником. Но на какое-то время он, несомненно, обретет власть.
– Тогда его невозможно победить, – вздохнул я. – Он разрушит Му-Урию, а затем и свой собственный мир.
Она подержала поводья моего коня, пока я спешился. Я несколько неловко обнял ее. Уна пребывала в хорошем настроении.
– Думаю, у нас еще есть шансы помешать амбициям Гейнора, – сказала она.
Мунглам широко улыбнулся.
– Да вы оптимистка, миледи, вот что я скажу. Должно быть, вы верите в силу удачи.
– Конечно, верю, – согласилась она. – Но, думаю, в данный момент нам лучше полагаться на силу снов. Мне нужно навестить богиню-узницу, а вы поспешите в Танелорн. Теперь вы сможете переселиться в собственное тело, отец, и отпустить бедного измученного графа фон Бека.
Сказав это, она отправилась в путь и вскоре скрылась из виду. Солнце залило алыми лучами далекий горизонт. И я смог разглядеть вдали крыши и башни нашего обреченного любимого Танелорна.
Встретил нас довольно причудливый отряд. Возглавлял его Фроменталь в форме Иностранного легиона. Следом ехали верхом трое звероподобных лордов – Брэгг, Блэр и Брэй, позади всадников на всех четырех лапах бежал лорд Реньяр, что выглядело довольно странно, учитывая его изысканный наряд. Он первым нас поприветствовал. Выслушав рассказ о нашем походе, лорды решили помочь.
Я поведал им о наших приключениях и предложил вернуться в Танелорн, подкрепиться и передохнуть, но члены отряда остались непреклонны. Они прибыли сюда от Камней Морна, чтобы сразиться с Гейнором, поэтому решили попытаться догнать его. Возможно, Миггея смогла бы им в этом помочь.
Я покорно дал им указания и пожелал удачи. Моей целью было спасти Танелорн, а не преследовать Гейнора, но я не возражал, если они отомстят ему. Меня же занимало кое-что другое.
Вскоре наступит время вернуться в мое собственное тело и позволить фон Беку самому решать свою судьбу в борьбе с общим врагом.
Танелорн был торжествующим пятном теплой жизни среди бескрайней пепельной пустоши. Как долго еще ему придется находиться в ловушке мертвого мира, завоеванного Законом, пока не угаснут все признаки Хаоса? Со временем заклятье Миггеи потеряет силу, и город вернется в свой родной мир. Меня обуревали смешанные чувства, пока мы с Мунгламом въезжали в невысокие ворота, за которыми нас встречали друзья. Мы сказали им, что, кажется, опасность больше не угрожает Танелорну. Но угроза все еще нависает над другими мирами, теми, что нам дороги, и теми, которым мы верны. Му-Урия в опасности, и, возможно, даже уже покорена. Моя Германия все еще в лапах бесноватого тирана. Трудно сосредоточиться, когда вокруг столько нерешенных проблем.
